Читаем Иллюзия греха полностью

— Почему это завтра? Сейчас приемные часы, с пяти до восьми. Я всегда в это время хожу. Дайте мне пройти. Мужчина устало вздохнул и легонько развернул Иру спиной к входу. Только теперь она заметила, что в сторонке стоит приличная толпа родителей, которые пришли навестить своих детишек и которых тоже не пустили. Самые предприимчивые бродили вокруг корпуса, пытаясь по памяти установить расположение палаты, где лежит их чадо, и найти нужное окно. Остальные, сбившись в плотную группу, терпеливо ждали чего-то.

— Ты не одна такая. Вон вас сколько, — сказал мужчина с хмурым лицом. — Если хочешь, подожди. Когда будет можно, всех пропустят. Но лучше приходи завтра, чтоб наверняка. Ира покорно отошла к толпе.

— Чего случилось-то? — по обыкновению не очень вежливо вступила она в беседу. — Почему не пускают?

— Там медсестру убили, — тут же охотно объяснили ей. — Милиции понаехало — жуть. Всех посторонних выгнали, никого не пускают.

На Иру это сообщение особого впечатления не произвело. Вот если бы ей сказали, что убили кого-то из детей, она бы с ума сошла от ужаса: а вдруг это кто-то из ее младших? Но раз все дело в медсестре, тогда пусть. Плохо только, что к Павлику не пускают. Он так ждет ее, она ведь обещала прийти сегодня. Потолкавшись в толпе и послушав вполуха разговоры, Ира решила все-таки подождать. В конце концов, еще только половина седьмого, до окончания разрешенного для посещений времени целых полтора часа. А потом ведь можно и поскандалить, потребовать, чтобы время посещений продлили до девяти или даже до десяти, раз уж такие непредвиденные обстоятельства случились. Отсюда до «Глории» добираться минут тридцать, если бежать бегом и если с автобусом повезет, так что до половины десятого она может побыть здесь. К этому времени наверняка милиция уедет, и можно будет попытаться увидеть брата или хотя бы передачу передать.

Она отошла от толпы и нашла укромную, никем не занятую лавочку в густых зарослях дикой малины, которой почему-то здесь было очень много. Усевшись на скамейку, Ира скинула старенькие стоптанные туфельки, чтобы ноги отдохнули, и принялась всматриваться в царящую вокруг корпуса суету, чтобы вовремя уловить момент, когда милиция отвалит, и ринуться к входу. Пока из дверей никто не выходил, все больше входили. Входящие, видно, знали хмурого мужчину, караулившего дверь, потому что останавливались и здоровались с ним за руку. Улыбались, перекидывались неслышными ей шутками и беспрепятственно проходили внутрь. Наконец начали выходить. Первыми вышли люди в белых халатах с носилками, на которых лежало накрытое простыней тело. И тут Ире впервые стало не по себе. Она живо вспомнила, как точно так же выносили из квартиры тело отца. Он тоже был накрыт с головой. Ей тогда объяснили, что с головой накрывают, если человек умер. Если живой, то несут с открытым лицом. Вид тела на носилках заставил ее поежиться. Хоть ей эта медсестра и никто, но все равно страшно. Два часа назад ходила, наверное, по отделению, градусники разносила, лекарства детишкам давала. Может быть, даже к Павлику подходила. Интересно, которая это сестричка? Всех сестер в отделении Ира знала и различала их по отношению к ее младшим. Одна очень любила малышей и была с ними ласковой, другая была строгой и серьезной, третья вообще считала, что детей нельзя баловать, даже тяжело больных, а то они от рук отбиваются. Будет жалко, если убили как раз ту медсестру, которая ласкова с малышами. Павлик так привязался к ней! Она одна умеет успокоить его, когда мальчик плачет...

На улицу из здания вышли еще двое, широкоплечий симпатичный мужчина и высокая худощавая светловолосая женщина, которая показалась Ире знакомой. Она всмотрелась повнимательнее и узнала ее. Да, это та самая Каменская из милиции, которую приводил к ней дядя Владик Стасов. Женщина курила, прислонившись к дереву, и о чем-то разговаривала с широкоплечим. Ира вскочила со скамейки и бросилась к ней.

— Здрасьте, — выпалила она, задыхаясь. — Я — Ира Терехина. Вы меня помните?

На лице у женщины мелькнуло какое-то странное выражение, но Ира могла бы дать голову на отсечение, что она не удивилась.

— Здравствуй, Ира, — спокойно ответила она. — Конечно, я тебя помню. Ты пришла навестить своих?

— Ну да, а меня не пускают. Там Павлик меня ждет, я ему обещала прийти сегодня, — затараторила Ира. — Вы не могли бы меня провести? Ну пожалуйста.

— Нельзя, Ирочка. Я бы и рада тебе помочь, но в отделение пока посторонним входить нельзя. Там работает оперативная группа, следователь, эксперты. Посторонних там быть не должно.

— Но я фрукты купила, ягоды, конфеты. — Ира жалобно посмотрела на нее и показала две полиэтиленовые сумки, которые держала в руках. — Павлик ждет. И Оля с Наташей тоже ждут. Мне к десяти на работу надо, если до этого времени не пустят, мне все это придется обратно уносить. Ну пожалуйста.

— Давай сумки, — кивнула Каменская, — я передам. Это все Павлику?