— Пойдемте вон туда, там тень, — сказала Ира, показывая на скамейку, рядом с которой росло дерево. На самом деле росло оно внизу, за платформой, но было таким высоким и кривым, что его ветки действительно нависали над скамейкой, укрывая ее от палящего солнца.

Они сели, но Зоя вдруг утратила всю решимость и теперь не знала, как начать разговор и нужен ли он вообще. Что она может сказать этой девочке и о чем ее спрашивать? Но Ира первая прервала неловкое молчание.

— Вы уже все знаете про Волохова?

— Да, — коротко ответила Зоя.

— И знаете, что он мой отец?

— Да, мне сказали. Ира...

— Что?

— Вам очень трудно живется?

— Очень. Но ничего, нормально. Я справляюсь. А почему вы спросили?

— Сама не знаю. Вы меня простите, я, наверное, кажусь вам глупой. Дело в том, что я жду ребенка.

— От него?

— Да. И я не знаю, что мне делать.

Ира повернулась к ней, удивленно взглянула.

— А что же можно сделать? Рожать.

— Но как же... Я ведь теперь знаю правду. И я боюсь.

— Боитесь? Чего? Ах, да, понятно, вы такая же, как моя мама, тоже думаете, что его дети — чудовища. Никогда ее не прощу за то, что она сделала. Вам рассказывали о нас?

— Да, я все знаю.

— И ваш ребенок не простит, если вы его убьете, — очень серьезно сказала Ира. — Не берите грех на душу. Вас как зовут?

— Зоя.

— Вы давно... с ним?

— Меньше года.

— Бедная вы, бедная.

Ира осторожно взяла ее за руку и неловко погладила.

— Не бойтесь ничего, Зоя. Рожайте. А я вам помогу.

— Чем же вы мне поможете? — горько усмехнулась Зоя. — Вы сами нуждаетесь в помощи.

— Ни в чем я не нуждаюсь, — внезапно огрызнулась девушка. — Мне никто не нужен, я сама справлюсь. А если вам будет трудно с маленьким, я помогу. Может, у него будут те же болезни, что и у меня и моих младших, так я вам подскажу, что и как. Вы на меня не смотрите, я такая страшная и необразованная, но ваш ребенок будет другим. Вы бы видели мою Натку! Она такая красавица, прямо кинозвезда. И умница, очень талантливая. Вы тоже сможете гордиться своим ребенком. И не думайте ни о чем плохом.

— Зачем вы меня уговариваете? — устало спросила Зоя. — Что вам с этого?

— Пожалуйста, — Ира умоляюще заглянула ей в лицо, — пусть ваш ребенок родится. У меня ведь совсем никого нет...

Внезапно Зоя поняла ее. Эта девочка так одинока, и она, пусть неловко, пытается создать хотя бы видимость семьи. Потому и предлагает Зое свою помощь. У Иры и будущего ребенка общий отец, значит, они, хоть и наполовину, но все-таки родные. И Зоя — мать этого ребенка, тоже почти родственница. Ире так хочется, чтобы ее семья состояла не только из беспомощных инвалидов, о которых надо постоянно заботиться. Ей хочется нормальной жизни, хочется, чтобы ей звонили по телефону и приходили в гости и чтобы ей тоже было куда прийти в праздник или в день рождения. Прийти не в больницу, а в обычный дом, подарить подарок и сесть за празднично накрытый стол. Ташков рассказывал, что его коллега, решая какие-то свои задачи, познакомился с Ирой, поманил ее иллюзией теплых человеческих отношений, потом погиб. Но даже если бы не погиб, у них все равно ничего не вышло бы, потому что для него это была только работа. Связь, вызванная служебной необходимостью. Бедная девочка.

Зоя решительно поднялась со скамейки.

— Спасибо вам, Ира.

— За что?

— За утешение, за то, что помощь предложили. Вы очень славный человек. Пусть у вас все будет хорошо.

— Значит, вы не передумали насчет ребенка? Не будете рожать?

— Не знаю. Я ничего не знаю. Простите меня. До свидания. Она повернулась и быстро пошла к выходу с платформы.

ГЛАВА 20

Аякс любил устраивать свое жилище со вкусом и комфортом. Он уже давно понял, что нет смысла злиться и раздражаться от того, что тебе что-то не нравится или что-то не устраивает, если есть такая замечательная вещь, как деньги. Деньги могут решить любую проблему и устранить любое неудобство. Поэтому свою московскую квартиру он обустраивал терпеливо и любовно, делая все по собственному вкусу, а потом принялся за дачу. Сейчас и квартира, и дача полностью отвечали его высоким требованиям, и Аякс с комфортом проводил время как в Москве, так и за городом. Он был прекрасным семьянином, нежно любил жену и сына и обожал свою мать, которая постоянно жила как раз на теплой благоустроенной даче и к которой он с огромным удовольствием ездил. Мать никогда не была в курсе того, чем занимались ее покойный муж и единственный сын, а достаток воспринимала как доказательство того, что ее мальчик смог успешно адаптироваться в новых экономических условиях.

Если оставить в стороне происламский криминальный промысел Аякса, то в целом он был человеком приятным во всех отношениях, имел множество друзей-приятелей, а также людей, которым делал разные одолжения и которые считали себя обязанными ему. Глядя на его улыбчивое лицо и веселые глаза, никому и в голову не пришло бы, что этот человек хладнокровно отдает приказы об убийствах, а двух молодых девушек, наделенных необычайными способностями, цинично рассматривает всего лишь как товар, который нужно «хорошо показать», чтобы выгодно продать.