Читаем Иллюзия греха полностью

— Где Василий Игнатьевич? — спросил он у стоящего на крыльце охранника.

Тот не снизошел до ответа, только внимательно посмотрел на Мирона.

— Передай ему, что мне нужно с ним поговорить. Я погуляю здесь.

Он неторопливо двинулся вокруг дома. Огороженная территория была на самом деле не так уж велика, бетонный забор виден с любого места. И всюду на глаза попадаются молчаливые охранники. Да, отсюда не только не убежишь, здесь даже в затылке не почешешь, чтобы никто не увидел. Наблюдение в сто глаз и в сто ушей. Но зачем же все это? Какие такие тайны мадридского двора здесь охраняются? И какое отношение к этим тайнам может иметь семнадцатилетняя калека? Он снова не услышал, как к нему приблизился Василий. То ли задумался слишком глубоко, то ли ходил этот крупный человек на удивление легко и бесшумно.

— Ты хотел меня видеть? Что случилось?

— Я хотел поговорить о Наташе. Знаете, я заметил любопытную деталь. Ей совершенно нельзя нервничать и огорчаться, у нее сразу же мозги отказывают.

— Да ну? Это любопытно. Давай-ка поподробнее.

— После того как вы утром нас прервали, я стал вести себя более сухо и сдержанно, и девочку это так расстроило, что она стала работать заметно хуже. Зато когда я после обеда ее немного приласкал и назвал красавицей, она снова показала блестящие результаты. Не стану от вас скрывать, она решает даже те задачи, которые мне самому не под силу, а я считаюсь самым сильным студентом на курсе. Не хочу хвастаться, но когда я весной сдал свою курсовую работу, мой научный руководитель сказал, что это написано на уровне хорошей кандидатской диссертации.

— И ты хочешь сказать, что девчонка соображает на таком же уровне? недоверчиво переспросил Василий.

— Даже на более высоком. Но только когда она спокойна и всем довольна. Стоит ей расстроиться, рассердиться или разнервничаться, как у нее ничего не получается. Вы знали, что у нее такие особенности?

— Не знал. Но хорошо, что ты мне сказал, теперь буду знать. Это очень важно. Это все, о чем ты хотел поговорить со мной?

— Ну... — Мирон растерялся, он не ожидал, что Василий так быстро постарается свернуть разговор. — Я хотел, чтобы вы подумали о том, как ее не расстраивать, если хотите, чтобы она показывала хорошие результаты. Ее нельзя обижать и злить.

— Разве я ее обижаю? По-моему, этим как раз ты у нас занимаешься, — нехорошо усмехнулся Василий. — Или у тебя что-то конкретное?

— Да, — твердо сказал Мирон, решившись. — Вам надо заменить медсестру.

— Ты говоришь о Наде?

— О ней. Она злая, и девочка это чувствует. Каждый раз, когда ваша Надя входит в комнату, Наташа напрягается и нервничает. Да и я, честно признаться, тоже. Она очень неприятная особа, крайне неприятная. Когда Наташа нуждается в ее помощи, она старается справляться сама и терпеть, сколько может, только бы не звать Надю. До добра это не доведет. Например, сегодня Наташа неловко повернулась и опрокинула на себя чашку с горячим чаем. Ей нужно было сменить одежду, но мне она не могла позволить этого сделать, она ведь уже взрослая девушка, а не маленький ребенок. А Надю звать ей не хотелось. И она маялась в мокрых брюках, терпела, пока мы не кончили заниматься и я не ушел. Это не дело, Василий Игнатьевич, так нельзя. Это выводит Наташу из душевного равновесия. И потом, она могла ошпариться, она же кипяток пролила, ожог нужно было смазать какой-нибудь лечебной мазью, а она терпела.

— Чушь, — отрезал Василий. — Чушь и блажь. Она еще будет командовать, какой персонал мне подбирать. Надя — хорошая, опытная медсестра, но самое главное — она абсолютно надежна. Надежная Надежда, — усмехнулся он. — Мне некем ее заменить. Вот и возьми на себя эту работу, убеди девчонку, что она не должна обращать внимания на ерунду. Забота медсестры это физическое здоровье больного, а не его душевное состояние, и со своими прямыми обязанностями Надежда справляется превосходно, а большего мы не имеем права от нее требовать. И никто не имеет. В том числе и Наташа, каким бы гениальным вундеркиндом она ни была. Нам всем не нравится, когда нас не любят, конечно, мы предпочитаем иметь дело с людьми, которые хорошо к нам относятся, но в жизни, увы, возможность выбирать, с кем общаться, дается далеко не всегда. И если наша девочка этого не понимает, ей надо объяснить. Пусть учится жить в мире взрослых. В мире взрослых. Что ж, пожалуй, сейчас благоприятный момент для того, чтобы завести разговор о том мире взрослых, в который должна попасть Наташа.

— Василий Игнатьевич, а это правда, что кто-то хочет нанять Наташу на работу?

Василий резко остановился и повернулся к Мирону всем корпусом.

— Ты с милицией имел когда-нибудь дело?

— Нет, — удивленно ответил Мирон. — Только когда паспорт получал. А что?

— Знаешь, какая любимая фраза у милиционеров?

— Не знаю.

— «Вопросы здесь задаем мы. А вы только на них отвечаете». Не приходилось слышать?

— Ну разве что в кино, — вымученно улыбнулся Мирон, понимая, что его раз и навсегда поставили на место.