Читаем Иллюзии полностью

«Но это имеет отношение к вам. И это очень важно». Джеку и самому хотелось бы знать, почему он так подумал. Придет день, и он все поймет. Но сейчас, видя, что разговор ее волнует, он небрежно согласился:

— Действительно, не имеет никакого отношения. Итак, реакция Джиллиан Кинкейд на последний трагический несчастный случай оказалась точно такой же, как и на тот, который произошел пятнадцать лет назад, — шок?

— Да, — с облегчением согласилась Стефани.

— И причиной того, что она не сказала мне об их ссоре, было желание защитить свое личное?

— Их личное.

— Положим. А что заставило ее поручить вам рассказать мне об этом?

— Она знает, что вы с Чейзом были друзьями. Она не хочет, чтобы вы думали, что он женился на женщине, способной его убить. Это ради Чейза, ради его памяти, а не ради нее.

— Восхитительно, — протянул Джек, надеясь в душе, что это правда.

— Джиллиан очень любила Чейза. Она страдает из-за его смерти.

Слушая ее страстные слова, Джек убедился в одном: Стефани твердо верит, что ее подруга ни в чем не виновна и продолжает крепко любить своего мужа.

— Итак? — с надеждой спросила Стефани, заметив на его лице нежность. — Вы можете оставить ее в покое? Вы можете поверить, что смерть Чейза была несчастным случаем?

Выразительные сапфировые глаза с надеждой смотрели на Джека. Она затеяла весь этот разговор из любви к своей подруге и сейчас очень надеется, что добьется успеха. У Джека было сильное желание сказать ей «да», сказать, что она успешно справилась с этим поручением. Но он не мог. Его убежденность в том, что Чейз Кинкейд убит, была очень сильной и еще больше усилилась после телефонного звонка Чейза Карлтона, а поэтому он не мог не сказать правду:

— Скажу вам правду, Стефани. Я жду окончательного решения от одного человека. Я понимаю, что вы можете все рассказать Джиллиан, и ее отец обязательно позвонит комиссару полиции, чтобы тот меня остановил, но к тому времени я уже буду иметь ответ, которого так жду.

— А если этот человек не подтвердит ваши подозрения?

— Тогда я поверю, что ваша подруга невиновна.

— Когда вы все узнаете?

— В субботу днем, сразу после скачек.

После долгого задумчивого молчания Стефани пообещала:

— Я ничего не буду рассказывать Джиллиан. Но вы можете сообщить мне о результате?

— Конечно. Я сообщу вам об этом за обедом в субботу вечером.

Они еще не допили свои коктейли: она диетическое пепси, он — виски со льдом, — когда их деловой разговор закончился, и ей как-то удалось провести остаток вечера без заранее заготовленных слов… а сейчас он предлагает, чтобы они снова встретились в субботу, и она должна согласиться ради Джиллиан, чтобы иметь возможность сказать ей, что лейтенант Джек Шеннон закрыл это дело раз и навсегда.

— Хорошо, — сказала она, помолчав. — Я буду ждать.

— Договорились. — Джек смотрел на закат, мысленно призывая ее присоединиться к нему. — Как вам нравится закат?..

Если Кассандра Баллингер в платье с золотыми блестками сумела сохранить самообладание, пока они обсуждали трагическую смерть Чейза Кинкейда, то это самообладание моментально исчезло, стоило лейтенанту Джеку Шеннону мастерски перевести разговор в более интимное русло, где он мог бы задавать вопросы и получать на них ответы, не имеющие отношения к убийству, те, которые он хотел бы от нее услышать.

Как бы ей хотелось поговорить с ним! В его темно-голубых глазах были такая нежность и такой интерес к ней, что Стефани даже показалось, будто она может свободно говорить, свободно выражать свои мысли. Он бы оценил ее тонкий юмор и от души посмеялся, а на его красивом лице отразилось бы еще больше нежности.

Но она не могла говорить, и по мере крушения ее надежд и возрастающего страха в голубых глубинах ее глаз появилось нетерпение и даже раздражение.

Ее машина была припаркована в дальнем углу стоянки. Дорога к ней была освещена мягким светом золотой луны, и тишину, повисшую между ними, нарушал лишь шепот волн.

«Прости, прости, прости», — в отчаянии говорила она про себя. Как бы ей хотелось сказать эти простые слова вслух, но она знала, что не сможет. Он непременно потребовал бы объяснить, что она имела в виду, а она бы опять начала заикаться и этим навсегда оттолкнула бы его от себя.

И однако, когда они дошли до машины и она посмотрела на него, чтобы пожелать ему спокойной ночи, в ее глазах, освещенных светом луны, были печаль и просьба ее простить.

На эти не выраженные словами чувства лейтенант Джек Шеннон ответил тем, что нежно, очень нежно взял ее лицо в свои ладони. А затем не спеша и с совсем уж невероятной нежностью он начал ее целовать.

Стефани еще никто так не целовал. Джек целовал ее лицо, а не только ее сочные красивые губы. С величайшей осторожностью он целовал ее виски, веки, нос и щеки. Он целовал ее так, словно нежно любил, словно хотел изучить каждую черточку ее лица, словно через это нежное и осторожное исследование хотел найти путь к ее сердцу.