Роль была потрясающей, и казалось, что она написана известным сценаристом А.К. Смитом специально для нее. В этой роли Стефани могла полностью раскрыть свой талант, выплеснув на поверхность все те эмоции, которые она всегда скрывала. Если бы этот сценарий принадлежал какой-нибудь другой студии, а не «Трипл Краун» или Чейз Кинкейд хотя бы намекнул, что его жена знает о предложенной ей роли, Стефани ответила бы согласием. Но в их разговоре не было ничего личного, не было даже намека на то, что Чейз знает, что они с Джиллиан были когда-то подругами и его жена осведомлена о том, кому предложили эту роль. Конечно, совсем не обязательно Джиллиан должна была делиться с мужем своим прошлым или хоть раз упомянуть о подруге, которая, как выяснилось, оказалась ей вовсе не подругой…

Стефани отказалась от великолепной роли из-за Джиллиан. И вовсе не потому, что Джиллиан могла попытаться уговорить мужа изменить свое решение. Для этого она была слишком благородной, слишком всепрощающей. Стефани просто решила, что будет плохо и ужасно несправедливо поставить Джиллиан в затруднительное положение, изображая радость оттого, что такая замечательная роль досталась человеку, ее не заслуживающему.

Стефани хотела для своей подруги настоящего счастья. Два месяца назад, когда она смотрела на потрясающе красивого мужчину, за которого вышла замуж Джиллиан, ее сердце источало молчаливую мольбу: «Сделай ее счастливой, Чейз. Наполни ее жизнь радостью и любовью до конца ее дней».

И вот Чейз Кинкейд мертв, и этот трагический несчастный случай снова погрузил Джиллиан в боль и муку, чего она никак не заслуживала. Стефани хотелось ей помочь или хотя бы предложить свою помощь. Но она боялась, что Джиллиан отвергнет ее порыв, не захочет ей довериться, и она даже придумала, как сделать, чтобы Джиллиан, если захочет, могла легко отказаться от ее поддержки.

Но когда лимузин подъехал к студии «Трипл Краун», сердце Стефани издало еще один молчаливый крик: «О, Джиллиан, позволь мне помочь тебе хоть на этот раз! Пожалуйста, поверь, я не предам тебя снова.

Пусть я буду заикаться.

Пусть весь мир слышит меня».

Глава 6

К тому времени как Джек приехал на студию «Трипл Краун», отделанный мрамором и зеркалами вестибюль уже сверкал галактикой звезд, старлеток и голливудскими богачами, известными и могущественными. Они собрались здесь, чтобы попрощаться с одним из самых одаренных среди них коллегой и выразить свои сердечные соболезнования его красивой вдове.

Джек сгорал от нетерпения снова поговорить с Джиллиан Кинкейд, заглянуть в ее изумительные изумрудные глаза, которые показались ему такими настороженными и такими виноватыми, что он до сих пор не мог их забыть. Было бы чудесно поговорить с ней наедине, но, найдя ее в дальнем конце заставленного цветами вестибюля, он сразу понял, что это невозможно. Ее, как всегда, окружали родители и Брэд.

Джек не спеша двинулся к Джиллиан и ее любящему окружению, прокладывая себе дорогу через море богатых и известных. Из приглушенных разговоров, жужжанием наполнявших вестибюль, он улавливал некоторые из них, содержавшие интерес к браку Чейза и Джиллиан Кинкейд, но ничего такого, что могло бы дать ключ к разгадке смерти Чейза, он не услышал. Джеку пришлось встать в очередь желающих выразить свои соболезнования красивой вдове, у которой теперь остался только отец. Родители мужа и его дедушка погибли в огне, ее мать — в автомобильной катастрофе, а Чейз нашел свою смерть в водяной могиле. И только Брэд, кузен мужа, остался в живых.

Наконец наступила очередь Джека, и он сразу заметил, как напряглась Джиллиан, как глаза ее забегали, не желая встречаться с его взглядом.

— Лейтенант Шеннон? Вы нашли Чейза?

— Нет, миссис Кинкейд.

Сообщение вызвало у нее всплеск каких-то новых эмоций. Что бы это могло быть? Джек решил, что это чувство облегчения. Облегчение от того, что тело ее мужа не найдено, а значит, нет и доказательств преступления.

— Тогда почему вы здесь, лейтенант? — потребовал ответа Эдвард.

Джек спокойно встретил вызывающий взгляд Эдварда, но прежде чем ответить, снова повернулся к Джиллиан. Сейчас в ее прекрасных глазах был страх — страх, что он заставит ее сказать правду, которую она так тщательно скрывала. Но постепенно страх исчезал из ее глаз, уступая место гордому пренебрежению.

Джиллиан Кинкейд понимала, что он не сможет давить на нее сейчас, так как отец не позволит ему этого сделать, и, встретившись с ее вызывающим взглядом, Джек впервые за всю свою карьеру подумал, что стоит лицом к лицу с убийцей, совершившей идеальное преступление.

Подавив в себе разочарование, он ответил с невозмутимым спокойствием:

— Я пришел выразить свои соболезнования.

— Весьма чутко с вашей стороны, Джек. — Приятный вежливый голос принадлежал Брэду. Говоря, он придвинулся поближе к Джиллиан, словно стараясь оградить ее от дальнейших обвинений.