Читаем Иль Аср. Перед закатом полностью

Я молча кивнула, не позволяя ей увидеть своего разочарования и сдерживая слезы, глотая их изо всех сил, чтобы она не увидела моего отчаяния. В этот момент я поклялась себе, что не сдамся, что бы ни произошло.

Азиза, уходя, словно королева, напомнила мне о моей ничтожности, предупредив, что вечером мне придётся быть у неё. Сердце моё билось в отчаянии, а слёзы жгли склеры, выедали глаза, потому что я не позволяла себе заплакать. Но где-то в глубине меня зажглась искра сопротивления, воля сражаться за то, чтобы не потерять последний кусочек себя в этой тьме.

Вспоминая те моменты, когда Азиза была рядом, служа и поддерживая меня, я чувствовала тепло внутри себя, я любила ее, я верила ей. Она была моей тенью в жаркие дни и светом в темные ночи. Бывали моменты, когда её забота была как ласковое прикосновение, способное согреть меня даже в самые адские минуты.

Я помню, как она беззаветно стояла рядом, готовая выполнять любую просьбу. Её руки были моей опорой. В тот момент она была мне не просто служанкой, а настоящей подругой.

И вот теперь, стоя перед этой необъяснимой ненавистью в её глазах, я не могу понять, как всё так изменилось. Куда исчезла та теплая дружба, что была между нами? Воспоминания о её заботе кажутся теперь какими-то отдалёнными, ненастоящими, будто пережитыми с другим человеком, а злоба которая искажала ее лицо перечеркивало ту заботу, с которой она всегда относилась ко мне раньше. Словно ее подменили…подменили и превратили в какого-то монстра. В какой момент я настолько разочаровала ее.

Может быть я должна постараться понять, что происходит. Возможно, за этой стеной ненависти осталась какая-то боль, которую она не решается высказать.

Когда она ушла я устроилась на краю кровати, которую мне предоставили в этом доме – в этом роскошном, но адском месте. Сердце моё колотилось так сильно, будто сейчас разорвет мою грудную клетку. В душе царил хаос, я в апокалипсисе, я горю и сгораю и нет конца этому пепелищу. Я не сомневалась, что это Самида настроила Азизу и ее и Аят и может быть даже Алену. И я какая-то маленькая пешка в этой странной и страшной игре, где каждый ход делала та, кто держал в руках козырные карты.

Эта работа была нужна мне, она стала не только средством выживания, но и той единственной нитью, что связывала меня с этим домом, даже несмотря на весь его мрак и тайны. Я молилась, чтобы все получилось. Чтобы эмир нашел моего сына как обещал. Ради этого можно стерпеть что угодно.

Мысли об Ахмаде пронзали моё сердце, словно острое лезвие, глубоко погружаясь в развороченную душу, проникая так сильно, что я чуть не задохнулась. Моя любовь к нему неиссякаемый источник боли, а его взгляд, полный холодной ненависти, как смертельный удар ножа, которым он кромсал меня снова и снова. Я была готова унижаться, лишь бы быть рядом с ним, но каждый раз я осознавала, как беспощаден путь, усеянный осколками его жестокости.

В углу этой темной комнаты, наполненной лишь горечью и тишиной, я теряюсь в мраке своих мыслей. Я совершенно одинока и беспомощна и не знаю что будет дальше.

Мой ребёнок – мой свет в этой бескрайней тьме – украден и это самое страшное после смерти, самое жуткое что может пережить мать. Неведомые силы утащили его из моих объятий, когда он был ещё таким маленьким и беззащитным. С каждым мгновением моя боль становится тяжелее, как цепь, которую я несу на себе, таща за собой по дороге, усеянной битыми осколками моих надежд.

Ощутила как слезы покатились по щекам, при мысли о моем мальчике, о моем Сашеньке я не могла сдержаться. Я вижу его лицо, его нежные глазки, слышу его первые крики. И все это было у меня отнято. Мое сердце кровоточит от боли, которая не прекращается и от нее нет избавления.