Читаем Икона и крест полностью

Время от времени я встречал его на улицах Линкольна. Маленький, полный, седой, с крошечным надменным ртом, поросячьими глазками и цветом лица, выдающим давнюю привязанность к портвейну. Голос принадлежал человеку среднего возраста, с привилегированной частной школой за плечами. Еле заметное высокомерие оскорбляло мои пролетарские корни.

— Мистер Блейк? Гарри Блейк?

— Если вам угодно.

— Моя фамилия Теббит. Тоби Теббит.

Теббиты. Местные дворяне, устроившиеся под Линкольном — за высокой стеной, среди лесов (тысяча акров или около того).

— Сэр Тоби?

— Если вам угодно. — Он смахнул несколько капель со своего пальто из верблюжьей шерсти. — Мистер Блейк, мне нужна помощь. Я получил посылку с Ямайки — кучу бумаги. Очень старой, насколько я могу судить.

— Как она к вам…

— По праву. — В короткой фразе слышалось легкое раздражение человека, не привыкшего отвечать на чужие вопросы. — Если вы оцените для меня эти бумаги, я буду очень признателен.

— С удовольствием. Они у вас с собой?

— Лучше, если вы сами приедете их посмотреть.

— Запросто. За магазином приглядит помощница. Я приеду завтра в десять.

Теббит резко кивнул, поднял воротник и смело бросился под дождь, обратно к своему «роллс-ройсу». Он даже не потрудился сообщить, где живет.

Следующее утро выдалось ясным, но горизонт затянуло темными облаками. Я сел в видавшую виды «тойоту» и выбрался на загородную трассу, прочь из Линкольна. Через несколько миль свернул на дорогу с односторонним движением и со сторожкой при въезде. Надпись на следующем посту гласила: «ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ. ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН».

Под колесами стелился асфальт, по сторонам тянулась низкая металлическая ограда. Дорога вилась среди полей, тут и там росли дубы, паслись овцы. Я проехал около мили. Слева показалось маленькое озеро.

У коротенького причала ждала на привязи гребная лодка. За очередным изгибом дороги открылся усыпанный гравием внутренний двор — с фонтанами, безупречно ухоженными кустами и статуями в итальянском стиле, которые век-другой тому назад пользовались популярностью среди людей, державших в штате садовников.

Пока я поднимался по заросшей мхом лестнице, на меня холодно взирали поколения чужого семейного благополучия. На двери висел тяжелый медный молоток. Я постучал, и мне почти сразу открыли.

Девушке было лет девятнадцать. Темные глаза, собранные в хвост черные волосы, черные свитер и джинсы. И оценивающий взгляд.

— Папа сейчас будет.

Она провела меня по широкому коридору, и мы оказались в помещении, служившем, как я решил, кабинетом: где-то тридцать на двадцать футов, пол целиком застелен аксминстерским ковром. [3]

Одна из стен скрывалась за книжными полками со старыми, в дорогих переплетах, аккуратно расставленными томами (которые, подумал я, отродясь никто не читал). Девушка указала мне на кресло, а сама села напротив, с персидской кошкой на коленях.

Опять этот оценивающий взгляд.

— Значит, вы Гарри Блейк…

— Да.

— Меня зовут Дебби. Чем вы занимаетесь?

— Я антиквар. Собираю главным образом старые географические карты и рукописи.

— Скучновато…

— При наличии воображения — ничуть. А как насчет вас? — спросил я. — Интересуетесь чем-нибудь?

— Главным образом ночными клубами и лошадьми. — Она шаловливо улыбнулась. — А также симпатичными парнями.

Тут вошел ее папаша в старом свитере и мешковатых брюках.

— Это дело тебя не касается, Деб. Когда будешь выходить, закрой дверь.

Она швырнула кошку на пол и бросилась вон из комнаты, так и пылая негодованием юности.

Сэр Тоби жестом пригласил меня к столу, стоявшему у большого эркерного окна. Под окном раскинулась лужайка, а дальше начинались деревья. В их тени я заметил худощавого человека в высоких сапогах, с черным Лабрадором и винтовкой.

— Понятия не имел, что у меня есть родня на Ямайке…

Он помолчал, словно ожидая какого-то отклика.

Я кивнул. Фыркнув, он продолжил:

— Некто по имени Уинстон Синклер. По-видимому, я его ближайший родственник. На момент смерти у него ничего не было.

Теббит будто стыдился признаться в этом.

— Вы хотите, чтобы я глянул на эти бумаги?

— Вы и в самом деле покупаете и продаете старинные документы?

Под окном стоял деревянный ящик размером с коробку из-под печенья. Сэр Тоби водрузил его на стол.

Сбоку я увидел трафаретную надпись: «Кофе Силвер-Хиллз. 20 кг». Пошуршав упаковочной бумагой, Теббит извлек и протянул мне кипу листов (формата кварто) дюйма в три толщиной.

— Ничего в них не понял. А вы что скажете? Это ведь какая-то рукопись, верно?