Роджер молчал, в округлившихся глазах играла растерянность. Пыль от взрывов еще не улеглась, кое-кто пытается добраться до раненого, что издали представляет из себя бесформенную окровавленную кучу тряпья, припорошенную черной пороховой гарью. Выразительно белеет обломок кости. Но тут же откатываются назад, густо сыпятся пули от «дошки». Вопли, мат, уплывающий кровавый смрад. Снова заревел танк. Пиздец… Кто-то увесисто ударил в плечо. Роджер потерянно оглянулся. Мазут. Рядом, присев на колени, протягивает рацию. Глаза дикие, род искривлен гневом.

– …блядь!

– Что? – Роджер заморгал.

– Командуй, блядь! – прошипел Мазут. Роджер растерянно осмотрел потрепанный отряд, взгляд на мгновение задержался на останках расчета ПТУРС и поспешил убежать. Уперся в угол спичечного коробка глиняного домишки, откуда коптила вражеская броня. Непослушные пальцы нашли рацию, щелкнула тангента.

– Марат – Роджеру! Марат, Марат – Роджеру.

– Вспышка!

Холм содрогнулся, завизжали осколки, посыпались камни, застучали по каске. Раненый, собрав последние силы, заголосил:

– Пацаны!!!

Кто-то рядом от бессилья заскрипел зубами.

– Блядь!

– Марат – Роджеру, – сухо заладил взводный. Мазут не выдержал:

– Твою же мать!

Он в три прыжка скатился с высотки и хлопнул Дракона по плечу.

– Зверь, погнали.

Дракон на полусогнутых кинулся следом, придерживая незаконченную повязку. Они подхватили раненого за лямки РПС и, провалившись на колени, потащили. Было видно, как следом за обезображенным телом тянется на сухожилии оторванная нога. Роджер стеклянно уставился на них, щелкнула тангента:

– Марат – Роджеру. Марат, Марат – Роджеру.

Мазут работал, как трактор. В одной руке «дегтярь», другая тянет лямку. Дракон надрывается, колени сбиты в кровь. Рот жадно хватает воздух.

– Давай, давай! – кричат с горы. Кто-то готов на низкий старт, в помощь, борясь со страхом, кто-то голосит, не отрываясь от земли. – Быстрее, пацаны, быстрее!

До гребня – считаные метры, Кенвуд и Кот решились, сорвались, побежали низко, почти на четвереньках. Перехватили ношу. Они все перевалились через гребень, скинули раненого и, обессиленные, упали. Секундой позже грянул взрыв, перемешивая окончательно останки расчета. Фрагменты тел, камни, пластик, провода.

Раненого обкололи «коктейлем», затянули жгуты, накрыли плащ-палаткой.

– Марат – Роджеру…

– На связи!

Взводного прорвало:

– Командир, мы под огнем. Танк. Есть двести, триста. Здесь пиздец!

– Спокойно, – обрезал комбат, – Саша, спокойно. Сколько двести?

Роджер закусил губу.

– Трое. Триста – один. Тяжелый. – Он посмотрел на суету вокруг раненого. – Если срочно не эвакуировать, отойдет.

Голос ловил истеричные нотки. Он безучастно проводил глазами бойца, который перебежками добирался до высоты, оставленной Мазутом.

– Мазут, почему фланг открыл? – неожиданно нашелся он. Пулеметчик обрезал раненому обвисшую кожу и сухожилия.

– Килька, да ты охуел, – возмутился он, не прекращая орудовать ножом.

– В контейнер пойдешь! – закипел Роджер.

– Пошел ты, землячок.

Рация ожила:

– Роджер, двигать можете?

– Нет, не можем. Танк, бл…

– Арту наведешь?

– Да легко. Танк на восточной окраине деревни.

– Хорош гадать. Координаты давай, нах!

Роджер перевернулся на спину, извлек карту. Сверился с ней, выглядывая из-за валуна.

– Марат!

– На связи. Готов работать?

– Лови координаты. Квадрат …, по «улитке» шесть.

– Принял. Наблюдай.

– Наблюдаю.

Прошло минут семь, когда комбат обрадовал:

– С праздником, родной. Не дотянется арта.

– Пиздец! – запаниковал Роджер.

– Спокойно. Попробуем вояк подтянуть. Должны помочь. Как больной?

Роджер оглянулся, понаблюдал за суетой и доложил:

– Живой.

– Принял тебя. Сможете спустить?

– Плох он.

– Принял тебя. Наблюдай. Никуда не суйтесь. Внимательно!

Прошло полтора часа. Марат вышел на связь.

– Роджер, смотри сюда. Ничего не будет. Людей оттягиваешь…

– Как я их нахуй оттяну?!

– Без истерик, родной. Потихоньку. Спускаете трехсотого. Будет вертушка. Если придется, ждете темноты. Как принял меня?

Роджер заиграл желваками.

Раненого в шесть рыл спустили. Пришла вертушка. Непонятный ни замыслом, ни завершением поход закончился ничем. Через сутки приехали ССОшники, танк спалили «корнетом» с семи кэмэ. Противник сразу отступил, а «четверка» с разведкой заняли их позиции. Крест «мужества» остался в клубе, а место Роджера занял более колоритный персонаж. Шунт. Но это уже другая история.

Голова

Генерал был настоящим. Надменное обрюзгшее лицо, плотный начальственный живот как концентрация федеральной мощи и дружбы между армией, народом и холодильником. Он с порога оценил Кирилла, смешав с первородной грязью и одновременно снисходительно извлекая из говна. Затем палец генерала очертил высоту на карте.

– Займете эту высоту. Ничего сложного. – Слова были обращены Комбату, человеку легендарному, вхожему по воле случая на самый верх. Генерала это раздражало.