– У меня триста квадратов из красного кирпича, – похвастался Марат. – Ну и кто из нас баран? Это ты гастарбайтер, Волга! – вдруг объявил он. – Гастер от войны. Под сказку про империю и битву на дальних берегах. А зачем здесь-то? Мы уже у вас. Наши ножи уже на вашей шее, придет время – сами сунетесь на кровь. – Марат глухо, сквозь кашель засмеялся. Волга промолчал. Дух еще долго говорил, измываясь над жалостью белого человека, обещал халифат от Брюсселя до Владивостока. Волга не слушал, он смотрел на десятки злых угольков, что взирали на него из загона. Пальцы выбивали по цевью нервную дробь. Когда оратор выдохся, Волга устало заключил:

– Посмотрим…

Петрович весело объявил:

– Граждане неосужденные, с вещами на выход! Первые пятнадцать человек улетают домой. В объятия родного правосудия. Все – через больничку, чтобы без вшей и Эболы. Граждане Эрэфии, Родина помнит о вас. – Он захохотал чистым раскатистым смехом доброго человека. – Волга!

– Здесь.

– Выводи.

Зазвучали по списку заковыристые фамилии. Косматые бородачи потянулись к КамАЗу, шурша нехитрым барахлом. В руках пакеты-майки, школьные мешки для сменной обуви с картинками вселенной «Марвел». Оживились, загыркали шутки, заблестели глубоко утопленные глаза.

– Грузимся, грузимся, – подбадривал офицер. – Волга, не тупите, помогайте. Как этот одноногий в кузов залезет? Вещи, вещи не забываем! Еще одно замечание, граждане бандиты. В дороге кормить не будут. Пожрете на больнице. Тут недалеко…

Марат оскалил клыки:

– Как скажешь начальник. – И, поймав пасмурный взгляд Волги, добавил шепотом: – Вы слабые, русские. Вас не спасут ни танки, ни самолеты. Мы их отберем. – Он показал себе на сердце. Но Волга закинул его пакет в кузов и ответил со сталью в голосе:

– Счастливо долететь.

– Береги себя, Волга.

Водитель закрыл кузов и опустил полог тента. Волга одними глазами подтвердил: «Едем», – и направился к эскортному «УАЗу-Патриоту». В небо из кузова смотрит ствол «Утеса». Празднично блестит патронная лента, МДЗшные пули пялятся на духов собачьими залупками. Стрелок лениво затягивается сигаретой, каска висит на сгибе локтя, раскачиваясь, как лукошко для грибов. Волга дождался, когда офицер в маске займет штурманское место, и скомандовал в рацию: «Поехали». Колонна тронулась. Ехали чуть больше часа. КамАЗ остановился. Петрович скомандовал:

– Шабáшь! – и конвой начал вытаскивать бедолаг из кузова. Жизнерадостный офицер не затыкался: – Вещи не забываем. Трусы-носки. Ах да – вы же трусов не носите…

Моджахеды сбились в кучу, недоуменно рассматривая пустыню.

– Почему остановились? Больница где? Поссать, что ли?

Офицер хохотнул:

– Герои не ссутся, а справляют нужду. Не, ссать не будем, лечить будем. Больница здесь, приемный покой. Волга, – подозвал он, став неожиданно подчеркнуто серьезным. – Работай, дорогой, не томи.

Бармалеи загнанно переглядывались, вцепившись в пакеты и мешки. Вдруг потянул ветер, подхватывая рой мух и трупный смрад. Протяженная канава вдоль старого редута изрыгнула накопившуюся гниль. Она, обволакивая людей, поволокла их к яме. Под удары прикладов.

– А-а-а, – выдохнула обезумевшая толпа. – Не надо-о-о.

Кто-то кричал, хватался за руки, ноги. В ответ – тычки стволами, штыками, плетьми отрывистого мата. Лишь трое сохраняли над собой контроль, шли на собственных ногах. В конце концов вся цепочка собралась над бездной.

– Добро пожаловать, муфлоны. – В голосе Петровича ни тени прежней веселости. Группа аду смешалась, сбилась бесформенной кучей: стоящие, ползающие, гордые, умоляющие. Злое шипение проклятий на родном языке, причитания на трудно различимом русском. Все…

– Встать!

Петрович снисходительно успокоил:

– Оставь, пускай. Ну, что же, как говорится, работайте, братья.

Группа развернулась цепью, в центре УАЗ с «Утесом». Оператор, наведясь, косился на офицера. Первые осмысленные слова прозвучали из уст Марата:

– Что за понт, командир? Говори, что надо. Зачем этот цирк? – Было видно, как он пытается совладать с голосом. Выдавала лишь легкая дрожь в окончаниях, будто не хватало воздуха. – Все сказали, что могли. Что тебе надо? Связи?

Глаза в прорезях балаклавы охолодели:

– Не кипишуй, мясо. Какие у тебя связи?

Марат вдруг увидел что-то такое, отчего поплыл.

– Я готов сотрудничать. – Лицо белое, пытающееся все еще сохранять остатки невозмутимости, колени бьются с большой частотой. – Ячейки, подполье в Рашке…

– В России, – прервал его Волга и с кривой усмешкой поставил точку. – Кончай.

«Утес» и десять автоматов ударили одновременно.

Али