Вот только сейчас она целая и невредимая глядит на меня с полки своими васильковыми глазами.

И знаете, Никлаус настоящий монстр, потому что в совершенстве умеет играть чувствами других, утягивая их в свой тёмный омут всё глубже и глубже.

Как это происходит со мной.

Глава 20. О том, как удивителен мир другого человека, если тебя в него пускают

Не знаю почему в какой-то момент моей познавательной экскурсии по дорогам Санта-Моники меня тянет на Айрпорт-стрит, но именно так мне на глаза попадается машина Никлауса. Я нахожусь на встречной полосе, достаточно далеко от него, но легко догадываюсь куда именно он сворачивает.

Он снова здесь. Днём.

Развлечься? Или с другой целью? Той, о которой он тогда мне так и не сказал?

Я доезжаю до сетчатого ограждения с открытыми для въезда на территорию воротами и резко сворачиваю к ним. Мне интересно. И я не могу ничего с этим поделать.

Еду глубже, по тому же маршруту, что и в прошлый раз, а затем сворачиваю влево и снова по прямой. Впереди широкая и пустынная дорога. Ни одной встречной или попутной машины. Ни одного проходящего по своим делам человека. Словно всё вокруг вымерло.

Солнце печёт и слепит. Поэтому я удивляюсь, что машины Никлауса нет на той парковке, где мы останавливались в прошлый раз, только тогда, когда добираюсь до неё.

Я паркую машину и, удручённо покачав головой, утыкаюсь лбом в руль.

Ну что я за дура? Зачем я сюда поехала? Это было глупо. Ужасно глупо.

И тут воздух сотрясает невероятной силы гул.

Я резко распрямляюсь и смотрю по сторонам, а когда вижу чуть в стороне огромный самолёт, который набирает высоту, вовсе выхожу из машины, чтобы насладиться невероятным зрелищем.

Настолько близко взлетающие самолёты я вижу впервые. И это круто…

– Ани? Ани, верно? Ты что тут делаешь?

Я отрываю взгляд от брюха самолёта и смотрю на приближающегося ко мне шатена в грязно-оранжевом комбинезоне. Кажется, это брат Авы и друг Никлауса.

Парень приветливо мне улыбается, но глядит озадаченно.

– Я… Никлаус. Ищу Ника. Не знаешь, где он может быть? Видела, как он сюда въехал.

– А-а-а, – тянет парень, останавливаясь напротив. – Ищешь нашего наркомана…

Я не успеваю спросить, что значат его слова, потому что шатен поворачивается боком и указывает рукой в глубь территории:

– Видела откуда взлетал самолёт? Иди вон по той тропинке и тогда ты выйдешь к Нику.

– Эм… Спасибо.

– Не за что. Пойду – занятие вот-вот начнётся, а без меня самолёт не взлетит. Надеюсь, ещё увидимся, Ани.

Я неловко улыбаюсь и киваю, а когда парень уходит, пару секунд смотрю в сторону тропинки и направляюсь к ней. Если глупить, то глупить до конца, верно?

Всё то время, что я иду мимо какого-то ангара и других разнообразных построений, уговариваю своё сердце не стучать на предельной скорости. Не знаю, почему я так сильно волнуюсь. То ли, потому что предвкушаю узнать о Никлаусе что-то совершенно новое, будь это плохое или хорошее, то ли, потому что просто хочу его увидеть, но ужасно боюсь вновь сорваться при взгляде на него. Ведь он, возможно, читал мой дневник. Что именно? Я одновременно хочу это знать и не хочу. А ещё… Ещё я благодарена ему за то, что он починил мою куклу, даже несмотря на то, что он сам её и разбил…

Веселенькие ощущения, ничего не скажешь.

Я прохожу очередное построение и попадаю на пустырь со взлётной полосой. Вдалеке виднеются рейсовые самолёты, и один как раз заходит на полосу. Осматриваюсь по сторонам и испуганно втягиваю воздух: Никлаус лежит на асфальтированном краю полосы и дымит себе сигаретой.

Бросаюсь к нему, размахивая руками и вереща:

– Ник! Ник, ты с ума сошёл?! Он же сейчас будет взлетать!

Никлаус приподнимается на локтях, поворачивается ко мне и удивлённо вздёргивает брови:

– Какого хрена, Новенькая?

Я замираю на краю коротко подстриженной травы, боясь ступить на асфальт, и рычу ему:

– Уходи оттуда! Немедленно!

Ник стреляет окурком в воздух и смеётся. Смеётся! А затем вновь ложится на спину и равнодушно замечает:

– Не дрейфь, Новенькая. Лучше иди ко мне.

Он даже ладонью похлопывает по асфальту, приглашая меня лечь рядом.

Нет, он точно сумасшедший!

Я смотрю в сторону самолёта, который с каждым быстрым ударом моего сердца всё ближе, и хочу закрыть уши руками из-за нарастающего гула. Мне страшно. Кажется, я вот-вот свалюсь в обморок. А Никлаус лежит себе спокойно на месте и лукаво мне улыбается.

Поджимаю губы и ступаю на асфальт.

Не знаю, откуда во мне взялись это безрассудство, эта смелость и отчаяние, но что-то в самом Нике вынуждает меня довериться ему. Не самоубийца же он, в конце концов. Надеюсь. Очень.

Я быстро добегаю до парня и тут же опускаюсь на асфальт рядом с ним. Адреналин в крови зашкаливает, вызывая звон в ушах. Никогда раньше не боялась чего-то настолько сильно. И никогда раньше не чувствовала жизнь настолько остро…

– Открой глаза, дурочка, – перекрикивая рёв самолёта, советует Никлаус.

Я распахиваю глаза, которые с силой зажмуривала, и смотрю на него, молчаливо говоря: ты сам сошёл с ума и меня с него свёл!