— Нет, я не думаю, что сумею вернуть Кэролайн. Или Кида. Нет, я не думаю, что есть какое-то волшебство, с помощью которого можно изменять прошлое. Я думаю вот что: я могу попытаться понять это прошлое. Вот этого я сейчас и хочу. Я хочу правды. Мне нужна правда. Мне нужно понять то, что теперь для меня важно. Пойму — и тогда уже буду думать о том, что случится потом.

— Ладно, Джеки. Будь по-твоему. Я не вполне понимаю, о чем ты толкуешь, но какой-то смысл в этом все же имеется. Какой-то. И что ты будешь делать? Станешь пожилым супергероем, будешь всюду совать нос и искать убийцу? Ну, говори, чем ты собираешься заниматься?

— Я об этом очень много думал, — признался Джек. — Мне кажется, произошло вот что. У Кида была Команда — он их так называл. Четыре или пять женщин, с которыми он встречался. Это была его другая сторона, которую мы с тобой никогда не знали, и это была странная сторона. Странный мир, в котором он обретался. Он мне много про них рассказывал. Некоторые из них сидели на наркоте, у других имелись какие-то темные делишки в прошлом, и кое-кого из них он побаивался. Он считал их опасными, и, судя по тому, что он мне рассказывал, все обстояло именно так. И это ему в них нравилось.

— Господи, Джеки…

— Маккой сказала мне, что незадолго до того, как Кид погиб, с ним была женщина. У него в квартире. Вероятно, это была одна из его Команды. И я думаю, что она его убила. Я хочу попробовать разыскать этих женщин, узнать, кто они такие. Выяснить, кто из них действительно опасен. Кто из них был способен его убить. У кого был мотив, была возможность. А потом я пойду к Маккой, имея доказательства, и все ей выложу. И если я ошибаюсь, если он действительно покончил с собой, то одно это уже будет кое-что. Тогда, может быть, я сумею это понять.

Дом молчал. Сказать ему, похоже, было нечего, и Джек проговорил:

— Я начинаю думать, что, когда становишься старше, у всех происходит одно и то же — окончания, завершения. Все заканчивается так или иначе. И я даже не ищу счастливого конца, потому что, если задуматься, счастливого конца не существует. Я просто ищу окончания, Дом. Вот и все, чем я занимаюсь.

— Пообещаешь мне кое-что? — спросил Дом, хмурясь сильнее обычного. Когда Джек кивнул, однорукий мужчина, стоявший перед ним, сказал: — Я, может, старее последнего дерьма, но пока еще кое-что знаю насчет улиц. Так что позволь мне выручить тебя, если попадешь в беду.

— В беду? — Старательно изображая Богарта,[39] Джек подмигнул и сказал: — Беда — мое второе имя. — Но, заметив, насколько серьезен Дом, он положил руку на плечо старика и медленно произнес: — Всю мою жизнь вокруг меня умирали люди, которых я любил. И я никогда не мог понять почему. Они умирали, а я оставался жив. Хотя бы раз я хочу понять почему. Если ты готов мне помочь, старый поганец, я согласен. Еще как согласен.

34

Стоя перед домом номер четыреста восемьдесят семь по Дьюэйн-стрит, Джек думал только об одном — о том, что он ошибся адресом. Солнце, клонившееся к закату, светило ярко, заставляло щуриться. Джек сжимал в руке конверт, отправленный Кидом по почте. Он опустил глаза и снова прочитал обратный адрес. В третий раз сравнил его с тем, что был указан на стене двадцатиэтажного красно-кирпичного дома, и в третий раз понял, что не ошибается. Тогда Джек поднес палец к кнопке, рядом с которой красовалась табличка «Управляющий», и позвонил.

Через несколько минут ко входу в подъезд подошел управляющий. Он вышел не из парадной двери, а из-за угла. Разговаривал он с легким акцентом. Джеку сначала показалось, что он русский. Комбинезон у управляющего был запачкан краской. Из верхнего кармана торчала потрепанная обложка карманного издания книги Беккета «Неназываемый». Управляющий явно хотел побыстрее вернуться к прерванному занятию — то ли к работе, то к чтению редкостно заумной книжки.

Джек несколько раз отрепетировал в уме то, что будет говорить. Один раз он даже проиграл всю сцену перед зеркалом у себя в ванной, но теперь, когда он начал переносить свой замысел в реальную жизнь, все звучало натужно, глухо. Он надеялся, что всему причиной как раз то, что он слишком много репетировал.

— Я понимаю, так не принято, — сказал Джек управляющему. — Но я прочел в газете про самоубийство.

— Да, жуткое было дело, — сказал управляющий. Слово «жуткое» он произнес так, что Джек уверился: акцент у него все-таки русский. — Я тут был. Вы репортер?

Джека так и подмывало ответить «да» и разыграть новую сценку, но он уже решил, что будет придерживаться прежнего плана, а там посмотрит, как пойдет дело.

— Нет, — сказал он. — Гораздо хуже. Я — ньюйоркец. Всегда мечтал здесь поселиться, вот и подумал: квартира-то теперь, наверное, свободна.

— Хотите, чтоб я вам показал квартиру того парня, что погиб? — фыркнул управляющий.

— Именно, — ответил Джек.

Управляющий покачал головой с некоторым изумлением.

— Это ж через агентство делается, — сказал он Джеку. — А я бы и рад вам помочь, да…

— Я им уже звонил. — К такому обороту Джек был готов. — Но пока нельзя. Кажется, какие-то юридические заковыки.