Читаем Игры третьего рода полностью

– А ты не удивляйся, Александр, – сказал Авван, – у вас всего четыре года прошло, так что всё впереди. Хотя… по мере появления переходов между всё новыми и новыми мирами, возможно, возникнет и некая сеть контактов. Чёрт его знает, любопытная структура может выстроиться: какая-нибудь торговля между разными цивилизациями разных планет через систему Зон и тому подобное. Если, конечно, главком и Комитет не решат жёстко пресекать такие контакты. Ведь соседство разных миров, особенно населённых – это, прежде всего, новые проблемы, возможно, войны и разного рода конфликты. А эти тарлане пока живут здесь тихо и спокойно.

– Значит, ты привозил людей…

– Тарлан, – поправил Авван.

– Какая разница, – махнул рукой Пётр, – внешне – не отличить! В общем, ты привозил их сюда с самой Тарланы?

Авван утвердительно кивнул:

– Регулярно кого-то привожу: тут пока есть резерв места.

– Как же ты выбираешь, кого именно взять сюда из тех жутких условий? У вас существует какая-то специальная служба отбора?

– При чём тут какая-то служба?! Говорю же, я делаю всё один, и если руководство «верхних» узнает, у меня будут огромные неприятности. Возможно, мне удалось бы объяснить этот как некий эксперимент, но… В общем, всё это тайно. А как выбираю? Отбираю! Отбираю самых сообразительных и здоровых, способных давать хорошее потомство. А как иначе? Кто знает, возможно, когда-нибудь Барьеры исчезнут, и эта планета действительно станет Новой Тарланой?

– Ты, стало быть, как Господь Бог – решаешь, кому жить, а кому сгинуть в вашем «болоте», как ты сказал? – саркастически поморщился майор.

– Я не считаю себя Богом, но как-то надо выбирать? Выбираю по самым логичным критериям. Не слабых же и больных отбирать!

– Для качественного генофонда нации, способной заселить планету, всё равно маловато, – поспешно вставил Домашников, чтобы не развивать тему в направлении эфемерных понятий «добра и справедливости».

– Да, пока маловато, – согласился Авван, – но я надеюсь, что создам ещё не один такой посёлок. К сожалению, я не могу начать делать это масштабно – не на кого по-настоящему положиться, да и подставлять друзей и приятелей не хочется. Да и помощники тут – палка о двух концах: процесс может стать слишком заметным и мало управляемым.

Гравилёт сделал круг и лёг на прежний курс. Создавалось впечатление, что жители деревни не замечают машину – ни один не поднял голову, и Домашников спросил об этом.

– Они нас не видят, – объяснил тарланин. – Гравилёт летит практически бесшумно, если только не на такой скорости, что просто слышен свист рассекаемого воздуха. Но, самое главное, здесь есть режим невидимости, правда, в нём высок расход энергии. Лучше этим режимом долго не пользоваться, ведь неизвестно, когда мы сможем подзарядить машину.

– Как ты с ними общаешься? – Пётр кивнул вниз и усмехнулся. – Невидимкой тут ходишь?

– Конечно, нет. Но сейчас, когда здесь жизнь наладилась, мне приходится контактировать в основном со старостой посёлка. Я выбрал человека, способного управлять сообществом и на которого можно положиться.

Гравилёт летел уже над водным простором. Береговая линия с белой кромкой прибоя на галечных пляжах осталась позади, а противоположный берег сквозь подрагивающий от испарений тёплый воздух даже не просматривался.

Впереди маячил только один островок, и Авван повёл машину на снижение.

– То, над чем мы летим, это море? – спросил Фёдор.

– Да, – подтвердил Авван. – А на острове находится нужная сейчас Арка.

– Искупаться бы… – мечтательно протянул Исмагилов. – Люблю море!

Авван посмотрел на часы:

– Как ни медленно я летел, всё равно ещё больше часа до включения Арки. У нас есть время искупаться.

Берег представлял собой полосу жёлтого пляжа, к которой подступали смахивающие на джунгли заросли. Ленивые бирюзовые волны мягко трогали край суши, издавая еле слышимое шуршание. В общем, обстановка на острове располагала к отдыху: солнце приятно жарило, песок был горяч в меру, а купание доставило истинное удовольствие.

Дольше всех, как всегда, из воды не вылезал Исмагилов, который снова радовался морю и солнцу с детской беззаботностью. Пётр, более глубоко осознававший сложность предстоящего мероприятия, значительно раньше выбрался на берег, где в тени уже присели Авван и Гончаров.

До включения Арки осталось двадцать минут, и Авван крикнул, чтобы Исмагилов заканчивал заплывы. Когда Фёдор отряхивался от воды, как собака, тарланин сказал:

– Время, – сказал он, вставая с песка и отряхивая зад. – Нам пора.

Когда все оделись и забрались в гравилёт, Авван поднял машину в воздух и завис напротив плоскости Арки, поглядывая на приборы.

Тарланин отключил на некоторое время автоматический переводчик и подал команду голосом. Часть крыши и стенки гравилёта помутнела и словно втянулась в корпус, превращая салон машины в полуоткрытый «кабриолет».

– Для полноты впечатлений, – сказал Авван, и в его голосе послышалась ирония.

– Изолирующую функцию костюма включать? – деловито поинтересовался майор.

– Нет-нет, – усмехнулся Авван, – не надо.