Читаем Игрушка стаи полностью

Проскочить удалось, служанки не было видно рядом с апартаментами. Хотя, ей могли дать указание не трогать меня без прямого приказа. Если так, то я была даже благодарна.

Дневной свет был тусклый. В это время года на севере даже днем постоянно горели магические лампы. Я зажгла несколько штук, у зоны отдыха. Чуть поодаль от стеллажей с книгами, стояли небольшие столик с креслами. Можно было достать из шкафа чайную пару, заварить ароматный горячий напиток и наслаждаться книгой, изредка поглядывая в окно. На улице занималась метель, пушистые крупные снежинки летали по двору, снижая видимость до практически нулевой.

Но я не успела уютно устроиться у окна — услышала негромкую музыку из-за двери в противоположном конце библиотеки. До сих пор я там не бывала. Несмотря на кажущуюся компактность, поместье Торнов таило в себе множество комнат, залов и переходов.

Некоторое время я колебалась, однако никто не запрещал мне исследовать дом, а любопытство уже проснулось. Стараясь ступать как можно тише, я подкралась к двери и осторожно приоткрыла ее.

В получившуюся щель был виден кусочек комнаты, очень похожей на мастерскую. Горы обрезков бумаги, краски, кисти, старая палитра на полу, несколько мольбертов у дальней стены. А еще полное отсутствие дневного света, но очень яркий магический.

— Заходи, не бойся, — раздался голос.

Я его узнала — он принадлежал Джессену.

— Извини, я не хотела мешать. Услышала музыку и заинтересовалась.

Музыка тут же смолкла и я не смогла понять, что служило ее источником.

Сам Джессен был поглощен работой. Закатанные рукава белоснежной рубашки были в свежей краске, а за ухом торчала кисточка.

— Проходи, тебе здесь рады все, — улыбнулся он. — Решил отвлечься работой. Подарок для Айлы. Хочешь взглянуть?

Испытывая неловкость, словно помешала чему-то очень личному, я подошла к мольберту и заглянула в него.

— Ух ты, потрясающе.

Картина изображала Айлу (а еще изрядно ей льстила), сидящую на высоком стуле. Одежды на девушке не было, а все, что должно быть скрыто от посторонних взглядов, закрывала нежно-кремовая ткань. Взгляд из-под пушистых длинных ресниц был трогательно-невинный, совсем не вяжущийся с образом Айлы. В который раз я задумалась, насколько Джессен посвящен в отношениях других братьев с его женой.

— Мне нравится ее рисовать, ее любит краска.

— У вас с Райаном общее увлечение, — не удержалась я. — Оба рисуете.

"И оба Айлу" — подумала.

— О, наши увлечения — предмет многолетних споров. Райан любит графику, я — живопись и масло. И каждый хочет убедить окружающих, что его искусство… искуснее.

— Мне нравится масло, — честно призналась я.

— Я почти закончил. Завтра оценю свежим взглядом и что-то подправлю. — Джессен кивнул на картину. — Хочешь, познакомлю с краской?

— Познакомишь? Как?

Вместо ответа парень загадочно улыбнулся и отставил мольберт в сторону.

— Я много путешествую и в одной южной деревушке, у теплого моря, познакомился с художницей, которая творит с краской совершенно невероятные вещи. Айла взвыла со скуки — я учился несколько месяцев. Это не просто искусство — философия, образ жизни. Она учит, что краска, настоящая краска, точно так же, как и духи или украшения, не всегда подходит человеку. Если хочешь побыть моделью… я покажу, как это делают художники в южных странах.

Усталость и скуку как рукой сняло. Джессен был действительно талантлив — я видела незаконченные пейзажи и наброски, а перед глазами до сих пор стоял портрет Айлы, прекрасной и словно живой. Разумеется, мне хотелось узнать о живописи Джессена больше, но я не была уверена, что готова позировать, как Айла. А в том, что он имел в виду именно это — не сомневалась.

Но Джессен заметил мое смятение и поспешил заверить:

— Лилиана, в моем предложении нет двойного дна. Когда я говорю о том, чтобы побыть моделью — я имею в виду именно это. Я не прикоснусь к тебе и пальцем. Но уверен, что тебе понравится моя работа. Мы оба скучаем, а я давно не практиковался. Почему бы не попробовать?

Облизав вмиг пересохшие губы, я неуверенно кивнула, чувствуя, как кожу словно покалывает от напряженного ожидания.

— Там ширма, можешь раздеться. Есть плед, чтобы тебе не было холодно и… стеснительно. Но я не хочу испачкать платье краской.

Снедаемая странным волнительным предвкушением, я зашла за ширму и разделась. Платье скользнуло к ногам, но в мастерской было совсем не холодно, а мурашки на коже появлялись совсем не из-за температуры. Я взяла плед — тонкий, атласный, расписанный причудливыми узорами, и вышла из-за ширмы.

На середину комнаты Джессен поставил темно-красную софу.

— Сюда, — сказал он. — Ложись, как удобнее, не держи плечи и шею на весу.

Пока я устраивалась, мужчина убрал мои волосы и заколол большой серебряной шпилькой.

— У тебя хорошая кожа. Мне всегда было жалко Айлу — мороз отвратительно влияет на кожу. Поэтому мы жили в другом климате.

— Мне подобное удовольствие пока недоступно.