Читаем Игрок поневоле полностью

Ещё с порога я понял повод неуважительного отношения к людям. На них ведь не было Облачного плаща! А это незамедлительно снижало всю репутацию, уважение, умение торговаться и находить общий язык с какими угодно обитателями Ихреза. А вот как только я вошёл, приказчики резко отпрянули назад и стали прятать приготовленное к бою оружие. Тем более что я как верблюд не ленился таскать за собой и легендарный Щит бога Тариса, сразу узнаваемый любым умертвием.

– В чём дело, уважаемые?! – постарался я сбить накал страстей. – Мы мирные гости этого прекрасного города и не желаем никаких осложнений. Правда, ребята?

Если Пятница прочувствовал угрозу в моём голосе и благоразумно примолк, то паладин и не думал униматься:

– Вызываю этих уродов на бой!

– А мы при исполнении и имеем право отказаться от дуэли! – шагнул вперёд лысый гном, обвинительно вздымая свои ручонки. – Это вы вели себя грубо, обзывали нас унизительными словами и тем самым нарушили законы Ихреза! Мы немедленно подадим жалобу губернатору, через главного жандарма нашего участка! После чего этих двух смутьянов, посмевших обнажить оружие в этом святом месте, посадят в тюрьму!

Упоминание о жандарме, которого в виде краба видели все, сразу заставило и рыцаря поумерить свой гонор и замолкнуть. А мне пришлось спешно разруливать сложившуюся ситуацию:

– Да полно вам, уважаемые, ведь всё закончилось хорошо и никто не пострадал.

– Пострадали наши честь и достоинство! – верещал гном своим кукольным, приоткрытым ротиком. Зато я, почувствовав, как со мной рядом встала сияда, сразу обрёл в себе полную уверенность и успокоился:

– Вы правы, доблестные работники прилавка и охранники кладовок! Виновных надо наказать, я сам их жестоко накажу своей властью. Какое наказание вы для них выбираете: окунание в полной броне в озеро или жестокое голодание в течение целых двадцати часов?

Гном, перед тем как ответить, несуразно подёргал головой в течение пяти секунд, и я понял, что Даниэлла вполне умело пользуется своими магическими умениями. Пусть на короткое время, но обиженный замолк, сбился с мысли, и это выглядело так, словно он задумался над выбором. Увы, с первого раза не получилось. Он продолжил орать:

– Нет! Только на суд губернатора! Или старшего жандарма! Пусть нарушителям присудят тюремное заключение, а то и казнь!

– А могут ведь и штраф большой присудить! – поддакнул я. – Правда?

– Да! Мм… то есть нет… То есть могут… – путался гном.

– И куда уйдут средства взимаемого штрафа? В казну губернатора?

– Наверное… Но это неважно…

– Почему неважно? Уважаемый! Вот если бы эти деньги получил ваш магазин, то это было бы престижно лично вам, всем четверым! Вы бы стали истинными героями, отстоявшими честь своего родного прилавка! Вы хотите стать героями?! – Четвёрка умертвий тупо кивнула. – Вы хотите, чтобы ваши имена и портреты выгравировали на дверях вашего оружейного храма?! – Они даже не кивали, просто смотрели на меня с ожиданием. И я стал ковать железо, пока оно ещё рябило у них в глазах: – Поэтому предлагаю наказать несдержанных клиентов штрафом, который я сразу передаю в руки доблестных работников прилавка. Ну! Подходите по одному и подставляйте ладони! Я буду щедро одаривать каждого! Давай… вот ты! Самый умный и велеречивый!

И я чуть ли не гипнозом заставил подойти к той стороне стола крикливого коротышку. Наверное, мне сильно помогала сияда, потому что приказчик покачивался и дёргал головой, но ладошку протянул. Куда я и вложил сразу пять золотых. После чего завопил о великом благе и свалившейся славе на голову избранного бессмертного. Хваля его ум и сообразительность, помогшие ему заработать такие огромные деньжищи, даже ничего не продав. А напоследок потребовал произнести святые слова, ниспосланные нам богом Тарисом, покровителем всех вооружений:

– Клиент всегда прав! И я не имею к нему никаких претензий!

Во время своей импровизации я сильно сомневался в её эффективности, но совместные наши действия принесли успех. Гном пробормотал требуемое словосочетание, отошёл в сторонку, где с недоумением стал перебирать золотые и пересчитывать.

Второй гном получил четыре золотых. Скелет – только три, а последнему, самому вроде как смирному и не скандальному, вообще одна монета досталась. К тому времени затеявшие скандал клиенты уже покинули магазин и благоразумно отошли от него подальше. А там и я с баронетой, вежливо попрощавшись и пожелав немедленного наплыва клиентов, выскочил на улицу. После чего мы чуть ли не бегом поторопились в гостиницу.

Не стоило упоминать тех слов, которые я, не стесняясь присутствия дамы, вывалил на головы несовершеннолетнего мальца и великовозрастного болвана. Досталось им преизрядно. Что поразительно, вроде дошло. Потому что молчали все трое. Хотя сияда молчала потому, что просто всецело поддерживала мои нравоучения и нотации. Только и сказала:

– К сожалению, я так ругаться не приучена. Иначе тоже добавила бы.

Намёк мы поняли все: «не приучена» совсем не значит, что «не научена».