Они подняли Джеймса на носилки и укрыли одеялом. Он схватил руку Мэдди и не отпускал ее всю дорогу, пока носилки не задвинули в машину «Скорой помощи».

Мэдди смотрела вслед удалявшейся машине и все еще ощущала отчаянное пожатие его руки, все еще видела перед собой потерянный, беспомощный взгляд. Она чувствовала себя на мотанной и опустошенной.

Рядом стоял Дэнни.

— Ты в порядке? — спросил он. Она взглянула на напарника:

— Нет.

К ним подошел Алекс.

— Паук ушел, — сообщил он. — Но мы подобрались близко. Баксендэйл говорит, что в следующий раз достанет его.

С Центрального корта донесся усиленный микрофонами голос Уилла. Ему вручали приз.

— …и я хотел бы поблагодарить своего брата Джеймса — где бы он сейчас ни был — хотел бы поблагодарить за его любовь и поддержку все эти годы. Я бы не держал сейчас в руках эту награду, если бы не он. Спасибо тебе за все, Джеймс!

Трое измотанных напарников молча посмотрели друг на друга.

Глава двадцать вторая

В маленьком офисе здания «Миллениум» сидел в одиночестве Уилл Андерсон. Он отпросился на пару минут — побыть в тишине. Ему надо было собраться с силами для второго серьезного испытания сегодняшнего дня — пресс-конференции в прямой трансляции.

Руки Уилла лежали на коленях, голова была опущена, в мозгу теснились мысли: чемпион Уимблдона. Победитель мужского одиночного финала.

Пару дней назад он заходил в Уимблдонский музей, рассматривал известные лица и читал имена прошлых героев. Тогда ему казалось нереальным, что когда-нибудь и он встанет в этот ряд.

До сих пор он не мог в это поверить. Даже сейчас. Пока еще он не привык к этой мысли.

Эйфория от победы быстро улетучилась — он чувствовал себя опустошенным и одиноким. Очень одиноким.

Где же его брат?

На корте Джеймса не было. В суматохе поздравлений после матча Уилл думал только об одном: где Джеймс? Победа была ему не в радость, если он не мог разделить ее с братом.

Никто не знал, где Джеймс.

Уиллу казалось, что окружающие его люди что-то знают и скрывают от него.

Вдруг в дверь негромко постучали. Уилл поднял голову и с надеждой отозвался:

— Джеймс?

Дверь открылась.

Две минуты назад в коридоре у этого офиса собрались Мэдди, Дэнни и Алекс. Они решали, как подготовить Уилла.

— Кто-то должен ему рассказать, — начал Алекс. — Все уже знают про Джеймса, кроме него, — он кивнул головой в сторону двери. — Не хотите же вы, чтобы это ляпнул какой-нибудь журналист в прямом эфире? Так он должен узнать об этом, что ли? — и Алекс изобразил голос репортера: — Вашего брата только что увезли в больницу, Уилл. Ходят слухи, что он не в своем уме. Что вы можете сказать об этом? — Алекс посмотрел на приятелей. — Мы не должны этого допустить.

— Не смотри ты на меня, — замахал руками Дэнни. — Я не могу ему рассказать. Ни за что. Алекс покачал головой:

— А я не знаю, что и сказать. Как рассказать парню, который только что выиграл Уимблдон, что его родной брат полгода пытался расправиться с ним?

Дэнни нахмурился.

— Не думаю, что ему надо рассказывать все, это уж точно. Да он с ума сойдет! Уиллу надо просто сказать, что Джеймс в больнице. Совершенно необязательно сейчас объяснять все до мелочей.

Во время этого разговора Мэдди, глубоко задумавшись, молчала.

— Нет, обязательно, — мягко возразила она. — Он должен знать, что Джеймс страдает от какого-то психического расстройства, что он болен. Брату нужна помощь, и он ее получит в больнице. Человек, который нанимал Паука, чтобы тот застрелил Уилла, — это был ненастоящий Джеймс. Там, на крыше, я видела настоящего Джеймса, который понял, что натворил. — Она вздрогнула, вспомнив жуткую сцену. — Никогда не забуду его лицо.

— Долго ему придется лечиться, — тихо сказал Дэнни.

Мэдди кивнула.

— Уилл с ума сойдет, когда все узнает, — заявил Алекс. — Это убьет его.

— Нет, — возразила Мэдди. — Вы даже не представляете, что может пережить человек. — Я пойду к нему сама и все расскажу, — твердо заявила она. — Прямо сейчас.

Дэнни попытался остановить ее, но не стал.

Девушка задержалась на секунду перед дверью, сделала глубокий вдох и постучала.

Дэнни и Алекс, стоя в коридоре, видели, как она открыла дверь, вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Знаешь что, — сказал Дэнни. — Она самая храбрая из нас.

Радость исчезла с лица Уилла, когда он увидел, что это не Джеймс вошел в комнату. Это была Мэдди Купер. Она закрыла за собой дверь и остановилась, глядя на теннисиста. В ее лице было что-то такое, что напугало его — жалость, грусть и глубокое сочувствие.

— Это Джеймс, да? — спросил Уилл. Мэдди кивнула.

— Да, — ответила она. — Это Джеймс. Голос Уилла дрогнул.

— Расскажи мне. Девушка подошла к нему. Следующие несколько минут были самыми тяжелыми в ее жизни.

Просторный зал для пресс-конференций в здании «Миллениум» был битком набит жадными до новостей журналистами со всего мира. Уилл сидел за столом в окружении Уимблдонских чиновников, рядом сидел Ларе Йоханссон. На лице невозмутимого датчанина впервые за все время сияла улыбка.