— Ты спросил меня, почему я остался тренировать этого мальчика? — прошептал Йоханссон. Он протянул руку и схватил Алекса за запястье. — Я остался потому, что сам однажды был таким мальчишкой, как Уилл, — одаренным, с большим будущим, — он покачал головой. — Но я знал, что у меня талант, и поэтому думал, что выиграю без особых усилий. Я ошибся. Чтобы выигрывать турниры «Большого шлема», одного таланта мало. Нужно много работать. Этот мальчик похож на меня в молодости — слишком легко отвлекается. — Йоханссон с вызовом смотрел в глаза Алекса. — Если бы я придерживался правильной дисциплины, то был бы чемпионом. А этот парень будет чемпионом — и я выполню свой долг, — он отпустил запястье Алекса и откинулся назад, сложив руки на груди. — Вот поэтому я и остался. — Лицо тренера опять приняло безучастное выражение. — Не думаю, что ты поймешь меня, — закончил он и повернулся к корту.

Алекс облегченно вздохнул и вытащил руку из кармана, где лежал мобильник. Тренер тоже повернулся к площадке, чтобы не пропустить подачу Уилла Андерсона.

Мэдди и Джеймс сидели за столом друг против друга. Между ними на столе лежали газеты и журналы, со страниц которых улыбался Уилл.

— Джеймс, давай поговорим, — мягко начала Мэдди.

Джеймс посмотрел на девушку, но казалось, что он ее не видит.

— О чем? — спросил он. — Об Уилле? Все говорят только о нем, почему бы и нам не поговорить? — его губы скривились в болезненной улыбке. — Что ты хочешь узнать об Уилле? Могу рассказать тебе то, про что никто больше не знает, Мэдди.

Девушка пристально смотрела на него. И вдруг все стало на свои места. Теперь ясно, что не давало ей покоя последние дни. Старый снимок из газеты: дерево и три фигуры под ним…

— Расскажи мне о том несчастном случае, Джеймс, — попросила она. — Когда ты повредил глаз.

— Я был в доме, — начал Джеймс монотонным голосом, как будто в сотый раз повторял давно заученную историю. — Уилл залез на дерево в нашем саду. Он испугался и не мог слезть вниз. Он позвал на помощь. Больше никого не было дома, поэтому я пошел ему помогать. Я уговаривал его слезть, но он был слишком напуган. Я полез за ним и пытался стащить его вниз. Сук обломился, и мы упали. Мы упали в сад соседки. Мы упали на ее розовый куст. — Странная улыбка опять появилась на его губах. — Это были красные розы. Уилл ударился о камень, а мне в глаз вонзился шип. — Джеймс прикрыл ладонью правый глаз. — Мне сделали операцию, но было поздно: слишком много жидкости вытекло. Глаз перестал видеть, — он убрал ладонь от глаза. — А так не скажешь, да? Если просто смотреть на меня, то не поймешь, что я полуслепой, — его голос стал громче. — Не поймешь, что это был конец моим мечтам о теннисной карьере!

Он сильно сжал карандаш и начал яростно царапать им журнал, лежащий перед ним. Мэдди набрала в грудь воздух и спросила: — А как Уилл оказался на дереве? Ну конечно! Вот что не давало ей покоя, когда она рассматривала газетную вырезку миссис Грир! Это было странно. Уилл был один в саду. А дерево-то было высоким, с гладким стволом. Фотография всплыла в ее памяти: самые низкие ветви были над головой миссис Грир. Долговязый одиннадцатилетний Джеймс мог подпрыгнуть и ухватиться за нижнюю ветку и, подтянувшись, залезть на нее. Но семилетний Уилл, который был намного меньше ростом, никак не смог бы этого сделать.

— Я же сказал, он вскарабкался на дерево, — уныло повторил Джеймс.

— Как? — переспросила Мэдди. — Я видела это дерево на снимке в газете, Джеймс. И не понимаю, как он мог залезть на дерево — ветки были слишком высоко.

Джеймс не отвечал. Его взгляд был прикован к столу, где он сосредоточенно тыкал кончиком карандаша в страницу журнала.

Мэдди взглянула на журнал — ее сердце бешено заколотилось.

Рука Джеймса поднималась и опускалась. Вверх — вниз. Резкие, быстрые сильные движения. Кончик карандаша уже раскрошился. Джеймс вонзал карандаш в фотографию Уилла.

Он выкалывал брату глаза.

Глава девятнадцатая

Мэдди застыла от ужаса. Ей казалось, что сердце вот-вот разорвется. Она следила за Джеймсом, который пододвинул к себе следующий журнал. И снова сломанный карандаш вонзился в глаза на снимке — зачерняя их, разрывая, ослепляя.

Казалось, Джеймс вообще забыл о ее существовании, но вдруг поднял на Мэдди глаза и улыбнулся.

— Это должен был быть я, — хрипло произнес он. — Это был бы я, там, на корте. Выигрывал эти матчи, получал все внимание и славу.

Рука Мэдди скользнула в карман, пытаясь нащупать мобильник. Его там не было! Наверное, выпал по дороге. Ей стало дурно…

— Меня это не особенно волновало раньше, до открытого чемпионата Америки прошлым летом, — продолжал Джеймс странным незнакомым голосом. — Он сломал мне жизнь. Если бы я не полез на то дерево, чтобы спасти его, если бы из-за него мы не упали, то во всех этих газетах был бы я! — его карандаш наносил удары снова и снова. — Меня бы фотографировали. И сейчас я играл бы на Центральном корте!