Читаем Игра в классики полностью

— И даже не Шенберг, — подхватил Рональд. — Зачем же просили поставить? Тебе не только ума не хватает, но и сердца. Наверное, не таскался ночью по улице с мокрыми ногами? А вот Джелли Ролл поет, старик, так, что сразу видно: знает, о чем поет.

— Я рисую лучше, когда у меня ноги сухие, — сказал Этьен. — И не пытайся пронять меня доводами из арсенала Армии спасения. Лучше поставь что-нибудь не такое глупое, какое-нибудь соло Сонни Роллинса, например. Эти, из «West Coast» [57], по крайней мере наводят на мысль о Джэксоне Поллоке или о Тоби — видно, во всяком случае, что они вышли из возраста пианолы и акварельных красок.

— Он способен верить в прогресс искусства, — сказал Оливейра, зевая. — Не обращай на него внимания, Рональд, и свободной рукой достань-ка пластиночку «Stack O’Lee Blues», — что ни говори, а соло на рояле там, на мой взгляд, заслуживает внимания.

— Что касается прогресса в искусстве, то это — архипопулярная чушь, — сказал Этьен. — Однако в джазе, как и в любом другом искусстве, полно шантажистов. Одно дело — музыка, которая может передать эмоцию, и совсем другое — эмоция, которая норовит сойти за музыку. Выразить отцовскую скорбь через фа-диез то же самое, что писать сарказм желто-фиолетово-черными мазками. Нет, дружок, искусство начинается до или за пределами этого, но только не этим.