Исчезновение Желтухина, а тем более Сокольникова — это серьезный удар по работе штаба? Да, по мнению Шелеста, серьезный. Но не смертельный. Вместе с Бреусовым они теперь все возьмут на себя.

Шелест отвечал четко, почти не задумываясь. Бреусов же все это время сидел молчком, делая вид, что едва ли не дремлет, однако глаза его из-под полуопущенных век буравили нас с пристальным вниманием.

Попрощались по-деловому, даже руки друг другу пожали. У Шелеста ладонь была крепкая, а у Бреусова словно резиновая — она изогнулась в моих пальцах и выскользнула.

Уже на пороге Виталий обернулся и произнес с язвительной ухмылкой:

— А где ваша рыженькая девица? Или она у вас по совместительству все же балуется журналистикой?

«А где она в самом деле? — подумал я. — По-хорошему, ей бы уже не мешало появиться».

Глава 10. Варвара

Эти два деятеля — дорогой начальничек и лучший дружок — хорошо устроились. Засели в конторе в ожидании визитеров из соперничающих гадюшников, а меня выперли на улицу. Дескать, вот тебе адресок тетки со статейкой и дуй выяснять, кто она такая и где желтухинский опус надыбала. При этом душевненько посоветовали действовать по обстановке, ни на что не нарываться и не упускать из виду детали.

— Количество зубов подсчитать? — полюбопытствовала я.

— Только если она тебя укусит, — проявил великодушие Погребецкий, а Кирпичников (вот ведь злыдня!) пристрожился:

— И чтобы таких ляпов, как с компьютером журналиста, не было.

Адрес неизвестной Нины Федоровны, а заодно и ее фамилию мы выяснили довольно быстро по номеру телефона, причем стационарного, который она оставила в редакции. Сделал это, понятно, наш компьютерный умелец Славик Цветков, сообщивший, что телефон записан на Нину Федоровну Копалкину, проживающую на улице Железнодорожной.

Вот туда-то я и отправилась, решив заявиться к Нине Федоровне в гости под видом сотрудницы социологической службы. Ну надо же было как-то с теткой познакомиться.

Около самого дома я позвонила Копалкиной, пропищав:

— Зоя Ивановна?

— Вы ошиблись номером, — поправил меня немолодой женский голос.

— А разве Зоя Ивановна здесь не живет?

— Здесь живу только я.

— Извините, — проявила я вежливость и удовлетворенно отключилась. По крайней мере, две информации мне уже удалось получить: Нина Федоровна была дома и жила, судя по всему, одна.

Нужный мне подъезд закрывался железной дверью с домофоном. Конечно, мне хотелось сразу позвонить в одиннадцатую квартиру, где обитала Копалкина, но я проявила предусмотрительность. Заявлюсь сразу к Нине Федоровне, а она заподозрит: с чего вдруг именно в ее дверь ткнулась? Пришлось сначала набрать девятую и десятую квартиры, где мне никто, к счастью, не ответил, а уж затем позвонить в одиннадцатую.

— Кто там? — спросила Копалкина.

— Сотрудница социологической службы! Изучаю мнение граждан по поводу предстоящих выборов мэра! — произнесла я как можно убедительнее.

Нину Федоровну, похоже, одолели размышления — я прямо-таки слышала ее сопение. Однако куда подальше она меня посылать не спешила, зато я поспешила произвести надлежащее впечатление.

— Уж вы извините, — залепетала я, — но у меня задание выборочно опросить рядовых граждан. Я позвонила в девятую квартиру, в десятую, но мне никто не ответил…

— Так ходите днем, когда люди на работе, вот вам и не отвечают, — проворчала Копалкина. — Ну ладно уж, проходите, третий этаж.

Нина Федоровна оказалась именно такой, какой ее описали в редакции: маленькой, примерно одного со мной роста, сухонькой, лет семидесяти пяти. На голове у нее торчали плохо прокрашенные «перья».

— Только без долгих рассусоливаний! Мне уходить надо. И обувь снимите! — распорядилась она пронзительным голосом.

Я быстренько разулась и шмыгнула в комнату.

Жила Копалкина, как и многие пенсионеры, на старом запасе. Вся обстановка ее однокомнатной квартиры олицетворяла собой времена по меньшей мере сорокалетней давности, и хотя порядок в доме соблюдался, все равно сильно попахивало убогостью. Я села на стул, который вряд ли мог вынести вес больший, чем мой собственный и самой Копалкиной, и разложила заранее приготовленные бумажки.

Нина Федоровна пристроилась на краешке еще одного мебельного рахита и придирчиво уставилась на меня маленькими черными глазками.

— Вообще-то я всем вашим социологическим службам не верю!

Голос у нее был не только пронзительный, но и достаточно громкий. Как будто она привыкла перекрикивать толпу.

«Либо бывшая учительница, либо многолетняя общественница», — подумала я и заискивающе затарахтела:

— Вы абсолютно правы! Очень многим совершенно нельзя верить. Особенно тем, кто всякие рейтинги в газетах печатают. Обычно сами кандидаты себе рейтинги и заказывают. Но я представляю Независимую социологическую службу.

Я выложила на стол удостоверение, изготовленное Славиком Цветковым. Нина Федоровна его внимательно изучила и произнесла с легкой озадаченностью:

— Что-то мне ваше название незнакомо…

«А она совсем не та бабулька, которую за три сотенные купишь. Те бабульки за всякими рейтингами да названиями социологических служб не следят», — прикинула я.