Читаем Игра в Богов полностью

Совсем недавно Виктор вернулся из длительного путешествия по Ирану, Перу, Турции, Тибету, Египту, Китаю, Индии и другим странам. Отправлялся в путешествие он, движимый желанием познать какую-то великую тайну, которая, по его мнению, должна была быть где-то вдали в тайных произведениях культуры или где-то там ещё. Он искал, путешествовал, познавал культуры, но ясности в жизни это ему совершенно не принесло. Кругозор его, конечно, расширился и он стал разбираться в психологии культур, в искусстве, но найти что-либо, не входящее в рамки привычного, ему сначала не удавалось. С другой стороны, он, конечно, понимал, что символичность любого произведения культуры зависит исключительно от самого человека и ограничивается его способностью видеть эти символы, то есть опытом. Он прекрасно помнил эту избитую, упоминаемую практичеки во всех книгах по философии и психологии фразу, которая сводилась к такому тезису: «Все тайны сокрыты внутри человека и только в себе следует искать все смыслы и царствие божье и мудрость и всё остальное». Но тем не менее после долгих скитаний по просторам своей души и пространствам книжных и других культурных символов в сочетании с познанием действительности другими способами с применением средств изменения состояния сознания он всё таки по какой-то неведомой причине чувствовал, что есть какая-то тайна, которая находится и не в мире материальном, но и не в идейном мире мысли. И путешествия были надеждой на то, что не сами по себе памятники культуры дадут мудрость, но, возможно, они толкнут его на какой-то иной, ещё не знакомый никому путь, который будет возможен благодаря его особому мысленному опыту. И он искал, познавал, экспериментировал… Но всё это лишь только привело к разброду мыслей. Он видел, что чем больше он углубляется в познание и философствование, тем больше он отдаляется от мира материального, и наоборот: углубление в область воспроизведения материальных средств делало его мышление совершенно поверхностным. Он понимал, что мир не может ограничиться только потреблением благ и получением различных удовольствий. У него было смутное представление о своей миссии жизни, которая состояла в том, чтобы помогать людям. Именно этот мотив, с момента его обретения в двадцать четыре года, толкал его сначала на поиск работы, где он может приносить пользу; потом на участие в различных авантюрных проектах и далее организацию собственного бизнеса; затем на занятие преподавательской деятельностью в виде проведения тренингов по саморазвитию и другим психологическим аспектам. Параллельно он пришёл к увлечению политической деятельностью сначала в системе, но потом и вне её в рамках различных оппозиционных и радикально-оппозиционных движений. Виктор в отношении ко многому был циничен. Он с лёгкостью отвергал то, что ненавидел, а таковым было множество общепринятых ритуалов и религии в том числе. И при всём своём бунтарском отношении ко многим вещам он так и не нашёл того, чему готов был посвятить себя и полюбить. Во многом оттого он и относился ко всему так, будто ничто не заслуживает к себе серьёзного отношения. Эта мятежность в характере, вероятно, была откликом на строгое воспитание в детстве. Все эти тенденции в характере и неспособность увидеть смысл в чём-то уже созданном толкнули Виктора на организацию политико-философско-религиозного кружка, где собирались единомышленники и полемизировали, искали новые пути, идеи.

Виктор полностью отрицал свою принадлежность к какой-то конкретной национальности, религии, философии, считая наличие таковой признаком обусловленности и атавизмом прошлого. Именно их он считал причинами раздоров и войн, происходящих в мире.

Виктор думал, о том, почему все они, эти окружающие люди так жалки и ограничены. Почему они ограничены? -думал он. Что даёт им то спокойствие и непогрешимость в своём выборе пути жизни? Они страдают, борются, но всё неминуемо ведёт в никуда. Они думают, что живут, испытывая тот контраст противоречивых чувств и желаний, но в действительности они просто пребывают во сне своих чувств и так и не познают жизни. Они мертвы… И эти мертвецы делают таковыми всех в своём окружении. Человек только начинает жить, но его уже похоронили под пеплом того, что называют знание. Пусть эти мертвецы и дальше хоронят своих мертвецов, -думал Виктор.

Виктор искренне считал, что удивление и сомнение есть то, что приведёт человека к полноте своего бытия. Он не верил в концепцию счастья. Он понимал, что все эти погони за стимулами лишь кратковременны и обманчивы и в конце жизни так или иначе ведут к разочарованию.