Читаем Игра теней полностью

На работе мужской контингент не менялся много лет. Женатые мужчины вообще ее не интересовали, поскольку Ирина Леонидовна считала высшей степенью безнравственности разрушать чужую семью. Может, из-за того, что сама оказалась на месте брошенной жены. Как бы там ни было, наступил момент, когда она решила, что теперь ее личная жизнь должна быть связана с заботами о Даше, о внуках, которых она ждала с нетерпением. Неожиданный разлад в семье дочери огорчил ее гораздо больше, чем она показывала. Она прекрасно понимала, каково это — пережить разрыв с любимым человеком. А в том, что Даша любит Дубровина, сомневаться не приходилось. Он — любовь всей ее жизни. Как же долго они шли к своему счастью и так быстро растеряли его, разменяли на обиды, ссоры, недоразумения.

В этот поздний вечер Ирина Леонидовна пыталась направить свои мысли только на позитивное: она думала о том, что все будет хорошо и у Даши, и у нее. Все сложится замечательно, нужно только немного мудрости, терпения и не давать горечи оседать в душе. Нельзя опускать руки. И как ни предопределен путь, все-таки не стоит безвольно покоряться ударам судьбы. Это может быть проверкой, через которую откроется путь к счастью.

Ирина Леонидовна поглядывала на часы, удивляясь тому, что ее еще не сморил сон, как это бывало в последнее время. Она не относилась к полуночникам: рано ложилась спать, рано просыпалась. Но сегодня был особенный вечер. Переодевшись в любимую пижаму, Ирина Леонидовна решила снять косметику, но потом передумала, оставила макияж, расстелила постель и, поставив поднос с шампанским и конфетами прямо на одеяло, забралась под него. Она позволила себе сегодня расслабиться, позабыв о диете, желании сбросить лишние килограммы. Ирина Леонидовна выбирала из большой горсти конфет любимые и улыбалась, прислушиваясь к тому, как шелестит в руках фантик. Одна за другой конфеты исчезали с подноса, а бутылка с шампанским пустела. А потом, после поздравления президента, за окном началось что-то невообразимое: кажется, все сочли своим долгом выйти на улицу, запускать шипящие ракетницы, кричать. Ирина Леонидовна поднялась с постели, выключила свет и подошла к окну. Со всех сторон небо озаряли салюты — многочисленные маленькие кафе изощрялись друг перед другом. Красно-зеленые, желто-оранжевые холодные цветы распускались на темном небе и гасли, оставляя едва заметный след. И вслед за угасшими вверх устремлялись новые. Шум стоял невообразимый. Ирина Леонидовна нашла в темноте поднос и взяла бокал с шампанским. Она вернулась на свой наблюдательный пост, отпивая любимый напиток маленькими глотками.

В голове уже хозяйничал легкий дурман от выпитого, но хмель этот был Ирине Леонидовне приятен. Она улыбалась, наблюдая картину за окном, и в какой-то момент заразилась этой суетливой, шумной атмосферой всеобщего веселья. Она даже собралась очень быстро одеться, а она умела это делать, и присоединиться к тем, кто был сейчас на улице. Ирина Леонидовна вдруг почувствовала себя молодой, энергичной, словно сбросила лет двадцать. Но пока это желание созрело, народ за окном немного успокоился. Кое-где все еще раздавались нестройные голоса празднующих, но в основном страсти улеглись — Ирина Леонидовна тоже поостыла. Она залпом допила шампанское и снова устроилась под теплым одеялом. Переключая канал за каналом, она так и не нашла, на чем остановиться: музыкальные программы изощрялись количеством приглашенных звезд. Все их песни давно приелись за год, шутки ведущих казались Ирине Леонидовне не настолько смешными, чтобы ради них не спать в столь поздний час. Она поставила поднос с пустой бутылкой от шампанского на журнальный столик и выключила телевизор. В темноте то и дело по потолку мчались лучи света от фар проезжавших автомобилей. Глядя на них, она ни о чем не думала. Просто лежала, уставившись в знакомый, давно нуждающийся в новых обоях потолок. Она без труда нашла несколько изначальных дефектов. Усмехнувшись, вспомнила, как сама делала в квартире ремонт, и соседка вдруг предложила помощь в обработке потолка.

— Я все понимаю, мы вроде как не чужие. Одной ведь тебе не справиться, так что не отказывайся, — седовласая старушка оказалась очень бойкой, энергичной и действительно ощутимо помогла. Ирина Леонидовна мало общалась с соседкой и тогда подумала, что столько лет прожили рядом, бок о бок, просто здоровались на ходу, а только почти через двадцать лет начали разбираться, кто есть кто.

— Спасибо вам, — от души благодарила она соседку.

— Да что там, — добродушно отмахивалась та. — Все мы не молодеем, силенок не прибавляется. Вижу я, женщина ты порядочная, работящая. Одна все да одна — дети, как голубки: выпорхнули из гнезда, а родителям жизнь без них пустой кажется. Правильно говорю?

— Точно, все правильно.

— Вот и у меня трое. Сыновья. Растила как могла. Мужа рано схоронила, все для них. Где они теперь, соколики мои? Звонят, иногда на день рождения приезжают. Деньги шлют — понимают, что на пенсию нашу не протянуть. Да только лучше бы были они поближе, чтобы могла я чаще видеть деток своих.