Читаем Игра стоит внимания полностью

– Ты была очень тихой в последнее время, – сказал он.

Сейчас было не время для таких разговоров. Она была ещё не готова и по-прежнему жила событиями прошлой недели, пытаясь прийти в себя. Эмма снова взяла мяч и повела его по полю в обратном направлении к корзине.

– Разве?

– Да, – сказал он, когда она бросила мяч в воздух. Они увидели, как он упал в кольцо. – Даже со мной.

Эмма не хотела оправдываться. Не хотела признать, что слова Лэнса по-прежнему играли в её голове, как заезженная пластинка, что, закрыв глаза, она представляла горящий взгляд отца или что она продолжала подвергать сомнению искренность дружбы Райли.

Он смотрел на неё, наклонив голову набок и приподняв брови.

– Не хочешь сказать почему?

Настойчивость. Когда она появлялась, терпение становилось не самым сильным его качеством.

– Здесь не о чем разговаривать, – ответила она. – Мне просто нечего было сказать.

Это было правдой. Хотя миллион мыслей роился в её голове, она отказывалась пытаться подыскать слова, чтобы выразить их.

Он оттолкнулся от стены и подошёл к ней.

– Давай, Эм. Поговори со мной.

– О чём?

– О том, что с тобой происходит, – он повышал голос, словно пытаясь побороть возникающее чувство фрустрации.

Она бросила мяч на пол.

– Ничего со мной не происходит.

– Правда? – Райли что-то знал. Его тон указывал на то, что он давал ей возможность сказать правду и быть с ним честной. Он знал, что она что-то скрывает, но она не хотела уступать. Она не хотела ничем с ним делиться. Ей было нечем с ним поделиться.

– Да, правда, – подтвердила она.

Он кивнул, не соглашаясь с ней.

– Тогда объясни мне, почему ты отменила занятия с Эшли, Шайло и Пэйтон.

Эмма напряглась.

– Как ты об этом узнал? – она сделала всё, чтобы скрыть это от него, зная, что он не одобрит. Учить девчонок играть в баскетбол, не было номером один в списке её приоритетов в данный момент.

– Эшли подошла ко мне и спросила, что с тобой не так. Она сообщила, что на тренировках ты просто делаешь вид, что играешь. И совершенно не проводишь времени с ними, – он положил руки на пояс, словно пытаясь сказать, что ждал ответов. – Так как ты мне ни о чём не поведала, я не знал, что сказать. Я сказал, что тебе нужно побыть одной.

Почему Эмме казалось, что весь мир лез в её дела? Сначала тренер, потом Эшли и теперь Райли. Где была черта, отделяющая её от других?

– Пустяки.

Он стоял напротив неё, скрестив руки и сверля её горящими глазами.

– Если бы это были пустяки, ты не прогуливала бы уроки.

– Ты шпионишь за мной? – твёрдо спросила она, парируя ему в тон. Пропуск занятий был совершенно нормальным и здоровым поведением для выпускника старшей школы, особенно для такого, у которого не было будущего.

– Если хочешь, можешь назвать и так, – ответил он. – Или можешь считать это моим беспокойством о тебе.

– Мне не нужно твоё беспокойство. Я в порядке.

Она отвернулась, страстно желая лишь снова оказаться в плену молчания. Было лучше погрузиться в плохие воспоминания о прошлой жизни, чем накопить новые с единственным человеком, потерю которого она не смогла бы пережить. Она не хотела ни его сострадания, ни его заботы. Она хотела его дружбу, не связанную обязательствами.

– В порядке, – повторил он.

– Да, в порядке, – подчеркнула она.

– Нет, не в порядке. Ты работала слишком упорно и зашла слишком далеко, чтобы сейчас сдаться лишь из-за глупостей, которые наговорил тебе брат.

Она развернулась к нему лицом, сжав руки в кулаки. Её лицо горело, пока вылетали слова.

– Скажи мне, хоть что-то из того, что он наговорил, было неправдой? Не имеет значения, что я делаю. Я всегда останусь ни на что не годной.

Райли сделал два шага по направлению к ней и обхватил её голову руками, чтобы она не смогла отвести взгляд.

– Неправда, – твёрдо сказал он. – Ты умная, красивая, сильная и...

Её грудь сжималась с каждым сказанным им словом. Она освободилась от его хватки. Слёзы лились рекой из её глаз.

– Тогда из-за чего ушла моя мама? – она задыхалась. – Почему мой собственный отец ненавидит меня?

– Это не так.

– Наоборот, – сказала она, качая головой и глотая слёзы. Ей не нужна была его ложь и приукрашенная картина её жалкой жизни, щадящие её чувства. Она больше не была ребёнком.

– Ты слышал, что сказал Лэнс, и видел взгляд моего отца. Ты не знаешь, каково это – смотреть на их лица каждый день и знать, что они презирают тебя. Ты не знаешь, каково это – чувствовать себя покинутой матерью, единственным человеком, который должен любить тебя безо всяких условий. Ты не знаешь, каково это, когда тебя защищает твой лучший друг, потому что о тебе больше никто не заботится, – она неуверенно испустила вздох поражения. Ещё две секунды и её тело бы рухнуло. – Я устала быть твоей убогой подругой.

– Когда ты это поймёшь? – сказал он спокойно и твёрдо. – Неважно, что говорят люди. Это не так. Я не жалею тебя. Я о тебе забочусь. Есть разница.

Она хотела верить ему, хотела понять, что их дружба была настоящей, но почему он был единственным человеком, который её не презирал?

– Откуда мне знать, что ты не говоришь это лишь потому, что ты славный парень.

Его взгляд смягчился.