Читаем Игра сэра Валентайна полностью

   Благородный Виризг склонил голову в вежливом поклоне, и улыбнулся кончиками губ. Взаимная нелюбовь везира и сердара, оба из которых были страстными коллекционерами работ знаменитого ювелира Фаберша ан-Мани, умершего десять лет тому назад, не была ни для кого тайной в Имладоне. Оба скупили уже почти все его известные работы, кроме тех, что принадлежали султану, и теперь появление каждого нового предмета в коллекции одного, было жесточайшим ударом по самолюбию другого. Пикантность ситуации заключалась еще и в том, что изначально этот макет, на самом деле являющийся ларчиком для сладостей, приобрел второй сын везира, Абдель тер Гийюн, дабы приобщить его к коллекции отца, однако, после случая с его нечаянным купанием во время празднования совершеннолетия коронессы Софии Легор Айко, посол проявил совершенно несвойственные имладонцам чувства юмора и самоиронии, и подарил кораблик оконфузившемуся барону Тайра. Наследники барона, ничего не понимающие в южном искусстве, продали работу мастера буквально даром, и уже полгода как изящное суденышко покоилось в апартаментах барона ре Котль, приобретшего его через подставных лиц.

   -- Я, недостойный, счастлив доставить радость сердцу мудрейшего Гафара-эфенди. -- сказал сэр Валентайн. -- Ибо сказано было пророком Фафхардом: "Радость просветляет ум и продлевает жизнь".

   Цитата была довольно рискованной, поскольку Фафхард проповедовал простые плотские радости жизни и был одной из самых неоднозначных фигур в религии Имладона, однако тут, выражаясь велеречивым языком султаната, стрела его красноречия попала точно в цель.

   -- Истина говорит твоими устами, о достойнейший из мужей Аазура. -- намек тер Гийюн понял, и, хотя, все также не переставал любоваться драгоценной игрушкой, изготовленной некогда для сына отчаянного морского пирата, Фири-рейса, речь его вернулась к интересующей Виризга теме. -- Просто знаком судьбы почитаю я твой подарок, ибо он словно зеркало отражает мои тяжкие размышления о судьбе Имладона. У солнцеликого султана Джимшала, да продлит Тарк его годы, девять сыновей от восьми жен, как ты наверняка знаешь. Двое младших, сыновья прекрасной Лейлы, Бутона Розы, которому не дала распуститься в прекрасный цветок ядовитая змея, притаившаяся в траве.

   "Ядовитую змею зовут Фируза-ханум, и она мать второго принца, Гемаля. Как и любая пери, женщина столь же сволочная, сколь и прекрасная", подумал сэр Валентайн, однако официальную версию гибели одной из жен султана опровергать вслух не стал. Во-первых, везир и сам отлично знал, кто стоял за смертью глупой, наивной, но честолюбивой девушки, а во-вторых, подобные фразы, даже произнесенные наедине с самим собой, могли стоить головы болтливому посланнику.

   -- Оба принца, Ильяс и Нуман, еще совсем юны. -- продолжал меж тем шейх. -- так что вряд ли, если, не дай Тарк, с солнцеликим что-то случиться, они всерьез будут претендовать на престол. К тому же, их мать соединилась с Творцом, и у них нет поддержки даже в серале. Седьмой сын Великого, принц Байасит. -- тут везир причмокнул губами и повернул кораблик, чтобы взглянуть на него под другим углом. -- любим на флоте и мать его, луноликая Руфидь-ханум, часто склоняет слух султана к ее словам. Есть у молодого принца сторонники и в армии, и в Диване, поэтому у него неплохие шансы унаследовать трон по смерти своего отца, да длятся дни его вечно. Однако ж ени-чери превыше всех почитают пятого принца, Арслана, близкого друга их командира, Исмаль-паши Фулдазереха, сына прекрасноокой Мариам-ханум.

   О степени близости этой дружбы ходили слухи самые разные, однако сэр Валентайн, прекрасно знакомый с командиром султанской гвардии, склонялся во мнении именно к варианту нормальной крепкой мужской дружбы, а не к тому, о чем судачили торговки на рынках.

   Шестого принца, Фируза, тер Гийюн пропустил, и правильно сделал. Говорить напрямую, что сын султана -- умалишенный, было примерно то же самое, что лично попросить у его отца шелковый шнурок. И то, что здоровый мужик целыми днями пускает пузыри после падения с лошади, произошедшем еще в нежном возрасте, никак не спасло бы чрезмерно языкастого везира в случае доноса.

   -- Четвертый сын нашего трижды благого перед Тарком правителя, принц Джимшал, чрезмерно увлекается учением пророка Фафхарда. -- везир вздохнул. -- А это не добавляет ему сторонников. К тому же его мать, лучезарная Лизия, дочь покойного сатрапа Феска, также соединилась с Тарком, и он тоже не имеет поддержки в серале, подобно своим младшим братьям.

   Недалекая Лизия, назвавшая сына в честь отца, тем самым нанесла тяжкое оскорбление все той же Фирузе-ханум и поплатилась за это самым жестоким образом. Подробности Виризгу были неизвестны, однако же, он точно знал, что хоронили ее в закрытом гробу, и султан о ее смерти не слишком-то и горевал.