Читаем Игра на выживание полностью

Теодор вздрогнул от неожиданности, но затем пришел в себя и предусмотрительно немного приподнял стекло. Сегодня на улицах будет особенно много пьяных, особенно в том районе, куда он направлялся, по другую сторону от Центральной площади. Внезапно он вспомнил, что у него есть подарок для Лелии, и уже мысленно представляя себя показывающим ей свои новые наброски и готовые картины, приосанился и велел таксисту поторопиться. Лелия умела слушать, она была хорошим критиком и ещё лучшей любовницей! Теодор думал о том, что она была именно той женщиной, о которой мечтает любой мужчина. Да уж, такие, как она встречаются нечасто: привлекательная женщина, надежный друг, женщина, способная выслушать и ободрить, а к тому же умеющая ещё хорошо готовить, и, самое главное, с пониманием относящаяся к его частым сменам настроения, приступам одиночества и прочим душевным порывам, когда порой он заявлялся к ней в четыре часа утра, иногда из-за того, что у него было отвратительное настроение, навевавшее мысли о самоубийстве, а в другой раз и потому, что он чувствовал себя бесконечно счастливым и хотел во что бы то ни стало поделиться с ней своей радостью. И все-таки глупо пытаться возводить такую женщину в ранг абстрактного идеала. Это была Лелия, просто его Лелия. Единственная в своем роде, ибо второй такой женщины, наверное, не существовало на всем белом свете.

Теодор подумал и о том, что Рамон тоже может оказаться у нее. Не исключено, что он даже остался там на ночь. Хотя, все-таки вряд ли она именно в этот вечер оставит его у себя, да и к тому же он в любом случае постучит в дверь, прежде, чем войти.

Такси доставило его по нужному адресу. Расплатившись с водителем, Теодор вышел из машины и забрал свой багаж. Ночью этот квартал представлял собой довольно мрачное зрелище: все магазинчики были закрыты, а старые дома отгораживались от погруженной во мрак, пустынной улицы высокими, наглухо запертыми воротами. В доме Лелии ворота запирались на щеколду изнутри, но их можно было открыть при помощи палочки, просунув её в щель между створками. Палочка для этой цели — плоская жердочка от деревянной птичьей клетки — обычно стояла тут же в уголке, прислоненная к стене. Вот и теперь она оказалась на своем привычном месте, так что Теодору оставалось лишь взять её в руки и поднять щеколду. Он оказался в маленьком, загроможденном дворике, где единственным источником света были лишь несколько освещенных окон в верхних этажах. Взглянув наверх, Теодор увидел, что в окне у Лелии тоже горит свет. Он вошел под каменную арку без двери и начал свое восхождение вверх по лестнице. Лелия жила на третьем этаже. Пройдя по длинному коридору, он в конце концов остановился перед её дверью и постучал.

Ответа не последовало.

— Лелия? — тихонько окликнул он. — Это я, Теодор. Открой!

Обычно она не открывала дверь тем, кого не хотела видеть, но Теодор не входил в эту категорию посетителей. Иногда же она просто читала что-нибудь интересное, и если в это время он стучался к ней, и даже был при этом не один, а вместе с Рамоном, то она могла помедлить ещё две-три минутки, и лишь потом шла открывать, зная, что они никуда не уйдут, а будут терпеливо дожидаться её за дверью.

Теодор постучал более настойчиво.

— Рамон?… Это Теодор!

Он толкнул запертую дверь, жалея о том, что не прихватил с собой её ключа. Ключ от её квартиры он обычно носил с собой, но по какой-то причине, возможно, желая хоть ненадолго почувствовать себя совершенно свободным от нее, перед отлетом в Оахаку снял его со своей связки ключей. Фрамуга над дверью дверью была приоткрыта. Теодор встал на цыпочки и толкнул створку, отчего та распахнулась настежь.

— Лелия? — снова позвал он, глядя на открытое окошко.