Читаем Игра на вылет полностью

Оправдались мои худшие опасения. Голос разговаривавшего со мной Президента Президенту не принадлежал! Мне подсунули пародиста, измененной речью которого меня, словно утку манком, выманивали под дула охотничьих ружей. Со мной играли, причем играли очень профессионально. Я должен был поверить, выйти на встречу и умереть.

Единственной их промашкой, за которую зацепилось мое настороженное сознание, оказалась президентская пунктуальность. Приобретенные за многие годы конспиративной работы привычки на этот раз сослужили плохую службу. Противостоящие мне разведчики, имеющие дело с точно таким же разведчиком, просто не могли допустить переноса времени выхода на связь. У профессионалов такое считается невозможным. У профессионалов даже десятисекундное запаздывание считается сигналом опасности и переноса контакта. Они боялись спугнуть меня. Боялись потерять ниточку ведущей ко мне связи.

Они сработали филигранно. Они сработали так, как должно было сработать в игре профессионалов против профессионала!

Но Президент-то не был профессионалом! НЕ БЫЛ!

Президент не мог знать условий игры, не мог знать цены секунды в подобного рода разговорах. Он был просто человек и наверняка опоздал бы или поторопился на мгновение. Наверное, он мог позвонить точно, но точно по понятиям обыкновенного человека. Он позвонил с точностью спеца. И, значит, он и был спецом!

— Кстати, с вас причитается, — напомнили физики, передавая мне в руки импровизированный счет. — Вы просили не стесняться…

Цифра была немаленькая.

— Отчего же так дорого? — слегка возмутился я, хотя за информацию, которую я узнал, это было очень даже дешево.

— За характер и конфиденциальность заказа, — ответили физики и многозначительно посмотрели на меня.

После нескольких дней интенсивной работы я вернулся к тому, с чего начал. Я вернулся к необходимости выхода на Президента.

Впрочем, нет, к чему себя обманывать: я не вернулся на исходные позиции, я отброшен назад. Я утратил главное свое преимущество — внезапность. Теперь мой противник готов к удару, теперь он ожидает его. Более того, он постарается упредить мой следующий ход.

Есть ли у меня, при таком раскладе, шанс на победу? Боюсь, что нет. Могу ли я безболезненно отступить? Похоже, тоже нет. Ни выигрыш, ни проигрыш. Взвешенное состояние. Состояние падения.

Отсюда несколько главных для меня на сегодняшний день вопросов. Раскрыто ли инкогнито неизвестного абонента Президента? Как близко ищейки-аналитики подобрались ко мне? Как долго еще будет действовать моя лежащая на больничной койке «крыша»?

С обычной, окраинной почты я по телефону-автомату позвонил «домой», в известную мне больницу.

— Будьте добры, подскажите, как чувствует себя пациент из 12-й палаты? — попросил я.

— Ухе никак не чувствует! — бодро ответили мне.

— Он что, умер?

— Нет, выписан. Его родственники забрали.

У больного из 12-й палаты родственников не было, потому что больным из 12-й палаты был я сам! Похоже, мое здание осталось без «крыши».

Из всех возможных вариантов реализовался худший. Если бы больной умер, вместе с ним мог «умереть» и я. Это бы дало еще несколько дней передышки. Но больного забрали «родственники», что лишало меня всяких надежд на благополучное развитие событий. От «родственников» больной правду скрывать не станет. Тем более призывать его к этому будут очень настойчиво. Жалко мужика — не думал он, пытаясь улучшить свои жилищные условия, попасть в такой переплет. И я не думал. Правда, он, судя по всему, уже отмучился, а мне мучиться еще только предстоит.

Будем исходить из худшего — заговорщики вычислили меня, встали на след и с каждой минутой сокращают разделяющее нас расстояние. После неудавшегося контакта с Президентом они землю с небесами перевернут, но отыщут опасного абонента. Теперь я по собственной глупости доказал им, что располагаю уликовой информацией о заговоре и готовящемся покушении. Теперь им оставлять меня в живых просто невозможно.