Читаем Игра Льва полностью

Я занялся приготовлением кофе, что помогло мне не общаться с коллегами еще несколько минут. А коллеги сидели за свободным столом. Сегодня в состав команды входили Тед Нэш из ЦРУ и Джордж Фостер из ФБР. Плюс Ник Монти из Департамента полиции Нью-Йорка и Кейт Мэйфилд из ФБР.

Кейт подошла ко мне и принялась готовить себе чай. Предполагалось, что она будет моей наставницей. Ладно, пусть будет кем угодно, лишь бы не напарницей.

– Мне нравится твой галстук, – заметила Кейт.

– Я как-то задушил им воина-ниндзя. Это мой любимый галстук.

– Правда? А как тебе нравится новая работа?

– Я просто влюблен в нее.

– Тогда почему ты хочешь перейти в сектор, занимающийся ИРА?

– Понимаешь, мусульмане не пьют. Я не могу правильно писать их имена в отчетах. И потом, их женщин невозможно соблазнить.

– Я давно не слышала таких слов, это позиция расиста и женофоба.

– Ты вообще мало что слышала.

– Здесь вам не полицейский участок, мистер Кори.

– Но я-то полицейский. Тебе придется смириться с этим.

– Это значит, что ты намерен шокировать нас своими выходками?

– Да. Послушай, Кейт, я благодарен тебе за вмешательство – то есть я хотел сказать – за наставничество, – но через неделю я либо буду в секторе, работающем по ИРА, либо вообще уйду от вас.

Кейт ничего не ответила и занялась лимоном. Я посмотрел на нее. Лет тридцать, наверное. Блондинка, голубые глаза, светлая кожа, спортивная фигура, никаких украшений, легкий макияж. На мой взгляд – никаких изъянов, если не считать нескольких пятнышек перхоти на темно-синем блейзере. Наверное, в школе она занималась одновременно тремя видами спорта, принимала холодный душ, а в колледже организовывала спортивные состязания. Я ненавидел ее. Нет, не в прямом смысле этого слова, но просто у нас с ней не было ничего общего, за исключением, пожалуй, некоторых аналогичных внутренних органов. Трудно было определить ее акцент, и я вспомнил, как Ник Монти говорил, что ее отец работал в ФБР и семья жила в различных штатах.

Кейт повернулась и посмотрела на меня, а я посмотрел на нее и выдержал взгляд ее проницательных голубых глаз.

– Ты пришел к нам с отличными рекомендациями, – обратилась ко мне Кейт.

– Неужели? И кто же меня рекомендовал?

– Коллеги из отдела по раскрытию убийств.

Я промолчал.

– А еще Тед и Джордж, – добавила Кейт и кивнула в сторону «болвана и олуха».

Я едва не поперхнулся кофе. Непостижимая загадка. С какой стати эти двое могли сказать обо мне что-то хорошее?

– Они не в восторге от тебя, но ты произвел на них впечатление в ходе того дела на Лонг-Айленде, – пояснила Кейт.

– Да, я тогда и сам себе понравился.

– Но почему же ты хочешь уйти из ближневосточного сектора? Если проблема заключается в Теде и Джордже, мы можем перевести тебя в другую команду в рамках нашего сектора.

– Я люблю Теда и Джорджа, но в действительности мое сердце принадлежит сектору по борьбе с ИРА.

– Очень жаль, потому что настоящие дела именно у нас. Можно сделать хорошую карьеру. А ИРА ведет себя в Америке очень тихо.

– Вот и хорошо. Меня не интересует карьера.

– А вот палестинцы и мусульманские группы представляют потенциальную угрозу для национальной безопасности.

– Да уж какую там «потенциальную», – возразил я, – вспомни взрывы в Центре международной торговли.

Кейт промолчала.

Я понял, что для сотрудников ОАС напоминание об этих взрывах звучит как фраза: «Вспомни Перл-Харбор». Разведка прохлопала ушами, но потом террористов отловили, так что получилось нечто вроде ничьей.

– Вся страна в страхе перед угрозой биологической, химической или даже ядерной атаки со стороны ближневосточных террористов, – продолжила Кейт. – Ты ведь понимаешь это?

– Понимаю.

– Поэтому все другие дела в ОАС считаются второстепенными. Настоящая работа идет в Ближневосточном секторе, а ты, похоже, человек действия, – с улыбкой закончила Кейт.

Я улыбнулся в ответ и спросил:

– А какое тебе дело до меня?

– Ты мне нравишься.

Я вскинул бровь от удивления.

– Мне нравятся вот такие неандертальцы из Нью-Йорка, – пояснила Кейт.

– Послушай, Кейт, у меня просто нет слов.

– Тогда подумай об этом.

– Ладно, подумаю.

Я взглянул на ближайший монитор и увидел, что рейс 175 авиакомпании «Транс-континенталь» из Парижа, который мы ждем, прибывает вовремя. И снова обратился к мисс Мэйфилд:

– Как думаешь, сколько это займет времени?

– Часа два или три. Час бумажной работы здесь, затем вернемся с нашим сомнительным перебежчиком на Федерал-Плаза, а там будет видно.

– Что будет видно?

– А ты куда-то торопишься?

– Да вроде того.

– Очень сожалею, что национальная безопасность мешает твоей личной жизни.

Я не нашел достойного ответа, поэтому сказал:

– Я большой поклонник национальной безопасности. Поэтому я в твоем распоряжении до восемнадцати часов.

– Да можешь уйти когда захочешь. – Кейт взяла свою чашку с чаем и присоединилась к коллегам.