Читаем Игра полностью

Виданное ли дело, животное, вчера из канавы, а теперь разит от него, как от букета пармских фиалок. Что он о себе возомнил? - я бережливо отпускал от себя майскую озорную злость. Пора поставить его на место. Плебей. Выскочка. Скажите пожалуйста: какой вершитель судеб с дворцового балкона. Политик. Смазливая мордашка, глазки - незабудки, полдюжины чужих мыслей, тщеславие кокотки и похоть, о которой я, чистый и правильный человек, и во сне не смею думать. Ты был мне другом, но имя мне дороже.

- Скажи мне, дружочек Весопляс, далеко ли Его Высочество?

- Эдуард-младший уехал на турнир, мой господин - проворно ответил Весопляс.

Я медленно подошел к двери и запер ее изнутри на простой французский замок.

Как же я бил его мысами и каблуками сапог, моя радость, как выломал руку с дареным клинком. Он еще и грозить ножом мне посмел! Так получи же, чтоб не смел выделяться, не смел воровать мое имя, не смел лгать и угодничать, не смел говорить за меня мои слова, не смел ходить по моим следам, не смел снимать с шеи железной цепи, не смел не смотреть на меня, когда танцуешь мориску.

Ты - раб и подохнешь рабом, с чужой сапожной смазкой на прекрасных золотых губах.

Я бил его, а он уворачивался и улыбался влюбленно - я понимал, что он жив одним - тем, что я здесь, он видит меня воочию, я вернулся и снова рядом с ним, пусть злой, пусть я избиваю его, как шавку - но рядом.

И только когда под каблучными подковками хрустнуло, я отвалился от него.

Весопляс, постанывая, пополз в угол, приладил к пройме рваный рукав. Изгиб верхней губы посетила струйка жидкой крови. Он фыркал ноздрями - я разбил ему переносицу. Лениво на зевке он прошептал:

- Прости, мой господин… Я больше не буду вмешиваться в ваши дела.

- Врешь! - едва не крикнул я. Но тут сенешаль, постучавшись,

привел тебя, мое благословение, Агнес Годекинд, пришлось отпереть. Ты глубоко присела на пороге зала для игры в мяч. Зашуршал подол щедро развернутой юбки.

- Кто ты, женщина? - все еще в царственной роли Весопляс махнул рукой, плюхнувшись в щегольское кресло. Измаранные кровью костяшки пальцев скрылись под изящной тканью.

- Я - Агнес фан Малегрин, урожденная Годекинд - скромно ответила ты и встала за моим плечом. - супруг мой, расскажите господину о нашем венчании.

- Рад. - полярным тоном обронил Весопляс.

Белки его налились лиловым. Правый глаз покрылся сеткой кровяных жилок. Изучая его гипсовое, враз погасшее лицо я понял, что мои побои не вразумили мерзавца, но твое северное личико, пара дерзких грудок и обручальный перстенек убили его навылет. Туда ему и дорога, моя прекрасная. Перед тобой, моя неподкупная судья, мне не хотелось оставаться на вторых ролях.

- Ну ты, цыпа - херувимчик, скидывай барахло. Я еду на церковный собор и должен выглядеть подобающе. В конце концов - пора навести порядок: кто здесь князь, а кто мразь!

Стаскивая через завитую голову батист и парчу, Весопляс сказал, будто зашуршала скомканная бумага:

- Как прикажете, мой господин.

Впервые его голос был холоден и увертлив, как ртуть.

Глупец, а я-то думал, что он жалеет о придворных тряпках.

Я потрепал его по волосам:

- Так-то лучше, разрешаю тебе ехать со мной, позаботься о свежих лошадях для нас.

Вот теперь я возвратился окончательно, радость моя.

В дороге Весопляс отстал и потерялся - и к владению баронов

де Клер мы прискакали одни. Ворота укрепленного поместья были наглухо заперты, сонный часовой на стене, плевал в ров, глазея, как вокруг плевков собираются стайки плотвичек.

В глубинах поместья и окружающего его городка мерно и медленно, как капает мед, бил колокол.

- Эй, ты, - я взмахнул грамотой - отопри, мне нужно срочно видеть Командора храмовников Глазго.

- Не велено никого пускать, их светлость барон в отъезде.

- Так позови Командора сюда, болван. - я обернулся, ты напряженно всматривалась в поворот лесной болотистой дороги - по нашим подсчетам бравые ребятки под началом Буардемона должны были появиться с минуту на минуту. Но нас не заставили ждать.

Крест заалел на белом полотнище котты.

Командор отослал часового и глянул вниз.

- Сударь, времени в обрез, вам нужно покинуть страну!

- Н-ну? - спросил Командор.

Господи, я резко вспотел под отороченным мехом нарядом.

- Как вы не поймете - сюда идет отряд, они уполномочены самим Папой, более того - орден ваш объявлен распущенным, сейчас уже наверняка обыскивают командорство в Глазго.

- Н-ну? - спросил Командор.

- Позаботьтесь хотя бы о ваших людях! - взвыл я, ты не удержалась и захихикала. Лицо Командора было пусто и светло, как вылизанная тарелка.

Я готов был повторять по слогам, как обучают говорить скворца.

- Сейчас сюда придут солдаты и повяжут вас, как хворост. Вы хотите на костер?

- Н-ну…-начал было Командор, но тут в глазах его появился озадаченный проблеск, я было выдохнул, но услышал размеренное - Спасибо. Мы подумаем.

Засим храмовник удалился с достоинством жирафы.

- Поздно… - ты осадила пшеничную лошадку свою и сощурилась, солнце баловалось на шлемах и кирасах на рысях приближавшегося отряда.

Гоббо Буардемон преданно посмотрел на меня