Читаем Иерусалим полностью

Тем временем смертоведка скомандовала двум старшим ребятам установить котелок с горящими угольями у входа в мощеный переулок, что вел от Чердаков в улочки спутанной памяти, которые Филлис с приятелями звали Старыми Зданиями.

– Можете приспособить тут, голубки. Если здесь этот мерзкий гад украл ребенка, сюда же он его и вернет, когда закончит. Я прихватила у Шерифа рыбьи кишки, и, кажется, в кармане фартука у меня завалялась капля духов, так что мы готовы к его приходу.

Фартуки миссис Гиббс славились по всей Душе не меньше самой смертоведки. Их у нее была пара, как и когда-то Внизу: белый с вышитыми вдоль подола бабочками – для птенцов и черный – для концов. В верхней реальности она надевала ослепительный передник, разукрашенный бабочками, если встречала какую-нибудь усопшую душу, выныривающую из напольного окна в Чердаки Дыхания, в новую большую жизнь за пределами времени. Черный фартук когда-то внизу был простым, без рисунков, хотя, судя по тому, как он выглядел сейчас, миссис Гиббс всегда представляла его замысловатее. По краям зеленой переливающейся нитью были выстеганы скарабеи, а металлически-золотой – египетские стилусы и подведенные сурьмой глаза. Такой она носила, только когда кого-то нужно было проводить – или спровадить, как сейчас, и Филлис удивлялась, откуда смертоведка знала, что сегодня надевать. Скорее всего, почувствовала что-то костями, прахом, атомами. Когда дьявол рядом, это всегда можно уловить. И тянуло душком, и все начинали злиться друг на друга и на себя.

Вшестером они немного подождали, маяча у входа в переулок. Утопшая Марджори и Билл уперли пару шлаковин из ближайшего сна об угольном складе «Уиггинс», чтобы миссис Гиббс поддерживала огонь в жаровне, пока не появятся Майкл Уоррен и бес, если они вообще появятся. Филлис и Красавчик Джон оперлись на витрину «Улитачен рейс», разглядывая разворачивающиеся погодные диаграммы над эмпорием через стеклянные панели крыши пассажа. Фасетчатые облака невозможно комкались, выписанные белыми линиями на идеальной переливающейся голубизне. Никто из подростков ничего не говорил, и Филлис на миг подумала, что Джон сейчас возьмет ее за липкую ладошку. Но он отвернулся и всмотрелся в витрину на одну из разрисованных моделек улиток – белую с красным крестом на металлическом панцире, словно игрушечная скорая помощь. Она пыталась скрыть разочарование в голосе, когда Джон спросил, что Филлис о ней думает, и ответила, что вроде ничего такая. Иногда она задумывалась, не ее ли шарф из кроликов отпугивает людей.

Не успели они заскучать, как Реджи Котелок, который убрел сам по себе вдоль коридора на запад, примчался назад как угорелый, скача между пятнадцатиметровыми отверстиями, одной рукой прижимая мятую шляпу и хлопая на бегу долгополым пальто от Армии спасения.

– С заката прут! Ток что видал! Здоровый дьявол, блесть он неладен!

Филлис прищурилась в огромный холл в направлении, обозначенном мотающимся рукавом Реджи, на мандариново-бронзовое извержение захода того вечера над стеклянной крышей на западе. На фоне буйства кровавого света она могла разобрать силуэт мелькающей точки, почерневший клочок бумаги в верхних пределах Чердаков, что становился все больше, подлетая к ним из будущего. Реджи был прав. Когда он спикировал на них, она была слишком занята тем, что уносила ноги, чтобы присматриваться, но это был явно не мелкий бес.

Рассудив, что у дьявола-то было побольше времени разглядеть Филлис и ее друзей, чем у них, она приказала всем отступать в джитти, чтобы их не узнали и не заподозрили ловушку.

– Пошлите. Айда в переулок за спину миссис Гиббс, чтоб он нас не приметил. Пусть она сама разберется.

Никто не собирался спорить с этой исключительно благоразумной идеей. К этому времени демон подплыл поближе, так что его пугающий размер стал очевиднее, как и расцветка из сверкающих красных и зеленых цветов, словно кто-то бросил пачку соли на костер. Даже Реджи Котелок не возражал, когда услышал приказ укрыться за миссис Гиббс. Он, очевидно, переосмыслил свою первоначальную идею – наброситься на демона со спины из засады.

Красавчик Джон, на удивление и к счастью, взял Филлис за тощую ручку и повел в безопасность джитти. Он оглядывался, и розовый свет запада падал на его худое лицо и волну песочных волос. Джон нахмурился – и копченое и поэтическое пятно тени пролегло по бледным глазам, светящимся и серым, как лучи фонарей, играющих по воде.

– Черт возьми, Филл. Как биплан фрицев над окопами. Давай-ка в переулок, где безопасно.