Читаем Йенгангер не дышит полностью

Принесённое мясо с травами и свежая выпечка пока что исчезали исключительно благодаря ему.

– Да, сейчас, – отмахнулся я, продолжая рассматривать горные районы. – Тут больше нормальных дорог и нет. Безобразие! Неужели за столько времени нельзя было что-то придумать?

– Так мало кто туда ходит, – спокойно возразил Йорд, откусывая сдобу. – К тому же зимой здесь почти не ездят. Край суровый, предпочитают набрать запасов и сидеть дома возле печи.

Я отложил карту в сторону и принялся за еду.

– В твоих словах есть смысл. Но нам пересидеть не удастся.

– Меня это радует, – слуга обнажил в улыбке белые зубы.

Да уж, рисе и есть рисе, даже когда улыбается.

– Что-то у тебя очень странные поводы для радости, – заметил я, беря кусок сочного мяса. Готовить здесь умели: мясо сначала вымачивали в ягодном вине, потом рубили на мелкие кусочки, посыпали специями и жарили на огне. Потрясающая вещь, жаль, что нечасто себя можно таким побаловать.

Йорд сделал вид, что его это не касается. Впрочем, если вы когда-нибудь имели дело с кем-то из тролльего народа, то осуждать меня не станете.

– Нам нужен проводник, – я задумался, – хотя бы вдоль реки. Дальше придётся искать кого-то из местных.

– Думаете, кто-то откажет Посреднику?

Я откинулся на жёсткую спинку стула, сложив руки на груди.

– Понимаешь, мне не хотелось бы связываться с нечистью. Конечно, если она со мной и вступит в сделку, то не сможет предать в отличие от человека…

– Какая переборчивость, – хмыкнул он, – я бы наоборот не советовал связываться с людьми.

– Ещё бы! Не можешь простить им приговор к смертной казни, – заметил я, поймав взгляд хозяйки и махнув ей рукой.

– Это были неправильные люди, – ни капли не смутился Йорд, забирая карту себе. – Но почему всё же люди? И что мы будем делать со спасённым мальчишкой?

– Выясним, кто такой для начала. Может, пригодится чем.

Правда, в последнем я сомневался. Если мальчишку привели из далеких земель, то лучшим вариантом будет оставить его здесь. Коль свой ум есть, сумеет найти себе дело. А нет… Ну, тут ничего не поделаешь.

– Чего ещё изволите, господа? – прозвучал рядом грудной голос хозяйки.

– Две кружки амра с орехами и… как себя чувствует привезенный юноша?

– Лекарь сказал, что пришёл в себя. – Гутрун бросила на меня взгляд. – Раны у мальчика неглубокие. Лекарь наш приготовил снадобья… отваром напоил.

Я кивнул.

– Отлично.

– Я ещё нужна, господин? Или… желаете пройти к нему?

– Да. Но можете быть свободны, Гутрун, дорога мне известна.

Стоило только ей отойти, я встал из-за стола.

– Навещу нашего спасённого. Но не будем его пугать, схожу пока я один.

Йорд явно был не в восторге. Хмыкнув, он снова принялся за еду, всем своим видом намекая, что раз он большой и страшный, то и есть должен соответственно.

– Мою чарку амра не трогать, – бросил я и направился к ступенькам.

Рисе вообще-то с рождения положено устрашать людей. Все горцы суровы и внушительны. Есть великаны, есть ростом с человека, а есть и вовсе карлики. Мой Йорд едва достигал мне плеча, правда, был силищи такой, что мало не покажется. На лицо не дроттен Раудбрёммского края, но и при встрече с ним заикаться от страха прохожие не начинают.

Ступеньки жалобно скрипнули, надо бы хозяину что-то с ними сделать, а то не ровен час, какой-нибудь особо резвый гость провалится вниз.

Мальчишку уложили в комнате у лестницы. Спасённый пленник, чистый и частично «подлатанный» выглядел куда лучше. Даже сидел на постели. Бледно-голубые глаза опасливо смотрели на меня, но это было, пожалуй, единственное, что выдавало его беспокойство. По виду и не определить, откуда он взялся. Ясно, что северянин: кожа белая, глаза, как вода в реке, намного светлее, чем у меня. Прямой нос, подбородок хоть и упрямый, но до мужественного ему ещё далеко. Щека и скула в царапинах и ссадинах. Золотисто-русые волосы подстрижены неровно и явно наспех. На меня юноша смотрел, нахмурив брови и, явно пытаясь понять, что происходит. Перед ним серьёзный вопрос – что произошло: попал он к новому работорговцу или же судьба улыбнулась, и удалось спастись?

Я подошёл и присел на край постели.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. – Даже при попытке говорить мягче, мне всё равно это слабо удалось. – Хишакх тебе больше не опасен.

Мальчишка не шелохнулся, внимательно посмотрел на меня и медленно покачал головой. Хмуриться он перестал, однако говорить явно не спешил.

– Кто ты и как попал в плен?

Опять тишина. Потом, словно сообразив, что дальше тянуть нельзя, он поднял руку и коснулся своего уха и снова покачал головой.

Через секунду до меня дошло, что он имеет в виду, и стало немного не по себе.

– Ты не слышишь?

Утбурды всех веков! Зачем я задал этот вопрос? Если он глух, то ответа ждать бессмысленно. Почему мне об этом ни слова не сказали ни лекарь, ни хозяйка?

Я потёр виски. Почему-то начала сказываться дневная усталость. Вот так подарочек судьбы, как теперь быть?