Читаем Идущие на смерть полностью

«Постарел гвардеец! Или болен. Разучился грамотно подавать информацию!» Генерал многозначительно покачал головой, словно не понимая, о чем, собственно, идет речь.

– Жертв не избежать?

– Лес рубят, как говорится…

– Избавь меня от пошлых сентенций, дружище! А откуда тебе известно, что «лешие» ввяжутся в заварушку?

– Интуиция. И потом, это те малые детали, которые я предпочел бы разработать самостоятельно, – уклончиво ответил Марков.

– Ладно! Пойдем к людям, а пока будь по-твоему. Когда ты намереваешься получить… – Он запнулся. – Получить результаты работы?

– В ближайшие сутки! Я рад, что мы верно друг друга поняли, Петрович!

Человек пригладил седые бачки и впервые за все время разговора широко улыбнулся, отчего сухое, вытянутое, как растекшийся по сковороде блин, лицо стало вполне милым и привлекательным.

Ставрополь. 15 апреля. 07:25

За минувшую ночь Травкин почти не сомкнул глаз. Сквозь прозрачный тюль ярко светила назойливая красная луна, круглая и блестящая, как гигантская медная монета, а в голову лез всякий вздор. Накануне он пожертвовал собственную кровь для получения плазмы, девчонки-лаборантки, напуганные страшным лицом миролюбивого шефа, прокрутили в центрифуге пробирку с жидкостью. Время вызревания спор сыворотки – восемь – десять часов. Оставалось только ждать. Он маялся в лаборатории допоздна и ушел, лишь когда усатый, похожий на боевого моржа вахтер принялся угрожающе греметь связкой ключей. Впрочем, со вчерашнего дня вахтер служил номинально. Возле здания института круглосуточно дежурили черные машины, а у дверей лаборатории неотлучно находились пара дюжих молодцов в костюмах. Они были похожи на братьев-близнецов и, несмотря на кокетливые взгляды девиц, оставались бесстрастными, как два накачанных манекена. Когда Травкин покидал институт, к нему тотчас подкатила одна из таких машин, и вежливый казенный голос приказал уважаемому Алексею Семеновичу немедленно сесть в салон джипа. После того как молчаливый водитель отвез его домой, автомобиль остался дежурить возле парадной. Нельзя сказать, что такое соседство улучшило и без того тревожное состояние молодого ученого.

Солнце окрасило верхушки тополей розовой пеленой, робко запели птицы, Травкин протер кулаками воспаленные глаза и потопал в ванную. Десять минут ледяного душа и три чашки крепчайшего черного кофе слегка его взбодрили. Он выглянул в окно. На улице было пустынно, черная машина стояла на прежнем месте. Опустилось тонированное стекло, изнутри высунулась рука и опорожнила пепельницу, полную окурков.

– Не человек, а терминатор какой-то! – вздохнул Травкин, наскоро оделся и вышел из квартиры.

Ласково шелестела молодая листва, утренний воздух был свеж, пах зеленью и росой. Хотелось раздеться донага и упасть в высокую траву, чтобы нежная зелень впитала боль, страх и усталость. Травкин решил пройти до института пешком, подумать, развеяться – после бессонной ночи и лошадиной дозы кофеина голова гудела как колокол. Джип немедленно двинулся следом за ним, дверца распахнулась.

– Садитесь в машину, Алексей Семенович!

Водитель выглядел так же бодро, каким был накануне вечером.

– Вы принимаете стимуляторы? – раздраженно спросил ученый.

– Сядьте в машину, пожалуйста!

– А если я откажусь?!

– Не советую… – На бесстрастном лице промелькнуло нечто отдаленно напоминающее улыбку. Хотя едва ли. Автоматы не умеют смеяться.

– Вы примените силу? – высокомерно хмыкнул Травкин. Он был на полголовы выше приземистого охранника и на добрый пяток килограммов тяжелее. К тому же в юности занимался вольной борьбой, да и сейчас, на исходе третьего десятка, мог несколько раз выжать гири двухпудовки.

– Уверен, что до этого дело не дойдет! – сказал водитель с ледяной вежливостью вышколенной прислуги. – Прошу в машину, Алексей Семенович!

– Пошел ты к черту вместе со своей таинственной организацией! – крикнул ученый.