Закон, ограничивающий число гладиаторов у одного владельца, просуществовал недолго. Народ так увлекся большими играми, что ему было совершенно безразлично, будет Цезарь диктатором или нет. Главным для них было то, что он устраивал для народа такие великолепные зрелища. В Риме были люди, которые понимали, какую опасность таят для Рима игры. Ведь теперь любую выборную должность мог получить тот, кто мог устроить для римской толпы зрелище. Небольшая группа состоятельных людей решила предложить публике иные развлечения, полезные для ее образования. Они наняли труппу знаменитых греческих актеров, которые должны были выступать в знаменитых классических пьесах. Но на первом же представлении в театр вбежал человек, кричавший, что в цирке сражаются гладиаторы. Через десять минут греческие актеры играли в пустом театре. После этого представлений классических пьес уже не было.

Хотя Цезарь устраивал игры, чтобы завоевать популярность у римлян, они натолкнули его на одну ценную мысль. Он сказал Долабелле, одному из своих военных советников: «Гладиаторские бои — это ведь еще и прекрасный способ испытывать новое оружие и новые способы ведения боя. Наши легионы будут сражаться с племенами со всего света. Давайте выставим пленных из различных племен друг против друга, и пусть они в бою используют свое собственное оружие и свои боевые приемы».

Это открыло в истории игр новую эру. Отныне это были не отдельные поединки, а сражения целых армий. Татуированные британцы, сражающиеся на колесницах, выставлялись против германцев из различных племен. Африканские негры, вооруженные щитами и копьями, бились с арабами, сражавшимися на конях с луками и стрелами. Фракийцы с кривыми саблями и маленькими щитами выступали против тяжеловооруженных самнитов. Однажды вся арена была засажена деревьями, чтобы изобразить лес. Целая центурия легионеров, приговоренных к арене за различные воинские преступления, маршировала через этот искусственный лес. А в это время галлы в своих национальных костюмах и со своим национальным оружием напали на них из засады. Была поставлена битва между боевыми слонами и кавалерией. И это было сделано, чтобы приучить лошадей к огромным животным. А в это время Цезарь и высшие военачальники, сидя в императорской ложе, внимательно наблюдали за происходящим сражением. Участники дрались с полной отдачей, зная, что победителям обычно даруют свободу.

Юлия Цезаря можно назвать отцом игр, поскольку именно при нем игры стали устраиваться регулярно и в огромных масштабах. Еще в эпоху Августа у римлян возникло одно твердое убеждение: они имеют право на зрелища. Когда Рим был еще республикой, игры продолжались 16 дней в году. Они включали в себя 14 состязаний на колесницах, 2 испытания лошадей и 48 театральных представлений. При Клавдии (50 год н. э.) игры продолжались 93 дня в году. Во времена Траяна они продолжались уже 123 дня, а при Марке Аврелии даже 230 дней. В конце концов различные игры бывали каждый день. Однажды в 248 году н. э. зрители не спали подряд три дня и три ночи. Август и некоторые другие императоры пытались ограничить количество игр, но это им не удавалось, так как подобные указы всегда вызывали бунт черни. Марк Аврелий не любил игры, но его официальное положение требовало, чтобы он на них присутствовал (подобно тому как в наше время президент США открывает бейсбольный сезон первым броском мяча). Он обычно сидел в императорской ложе и диктовал письма. Римская чернь никогда не могла простить ему эту привычку, подобно тому как американцы не простили бы своему президенту, если бы он занимался официальными делами, присутствуя на бейсбольном мачте. Марк Аврелий был одним из лучших римских императоров, но был также одним из наименее популярных, и последнее происходило главным образом из-за его пренебрежительного отношения к играм.

Клавдий, возможно, был не вполне нормальным, но он был очень популярен. И все это только потому, что он любил игры и также, как рядовые зрители, подсчитывал на пальцах шансы сторон, хотя и был отличным математиком. Он, бывало, выскакивал на арену, чтобы обругать сражающихся в полсилы гладиаторов, посылал отдельным зрителям записки, спрашивая их мнения о шансах на победу того или иного гладиатора, рассказывал сальные анекдоты. Толпа оплакивала и Клавдия, и Нерона, вероятно, самых худших правителей в истории Рима, потому что они всегда устраивали великолепные игры. Нерон освещал ночью арену живыми факелами. Это были распятые на крестах и облитые нефтью христиане. Не за такие ли зрелища Нерон был так любим римской чернью? После его гибели в течение многих лет появлялись самозванцы, объявлявшие себя Нероном, и всегда у них были сторонники среди тех, кто еще помнил, какие удивительные игры устраивал этот безумный император.

Глава третья