Сказывал княгине патриарх константинопольский после окончания обряда принятия веры православной, когда сидели в его келье и пили из маленьких китайских чашечек темный и приятный на вкус и запах напиток, прозываемый китайским же чаем, что нечто подобное нынешнему Хазарскому Каганату случилось пять столетий тому назад на Юге Аравийского полуострова. Лежит сей полуостров на самом краю земли, окруженный с одной стороны сыпучими песками Великой пустыни, с другой — Великим же морем-окияном. Здесь в IV–V веках после Рождества Христова образовалось Химьяритское христианское царство. Царство процветало, вело торговлю со всеми странами Востока, оросительные системы помогали собирать по два-три урожая в год. В 517 году власть там коварством захватили иудеи. Они убили всех священников-христиан, разрушили церкви, а знатных мужей химьяритских принуждали отречься от Христа, признать его обыкновенным человеком, самозванцем, покушавшимся на власть царей иудейских, а не богом. Но никто не отрекся — и мужи те были убиты тоже. Тогда привели их жен, малолетних сыновей и дочерей, велели отречься, но те упорствовали, их стали избивать, пока изо рта и ушей не пошла кровь, а затем отрубили головы. Прослышали об этих зверствах христиане-кушиты, живущие по соседству. Их царь собрал войско и ниспроверг захватчиков.

И еще историю рассказал патриарх, случившуюся в давние времена, и что история сия описана в Библии. И сказано там, что пытались иудеи захватить власть в Персии, подсунув царю персидскому Артаксерксу красавицу-иудейку Есфирь, и сделал царь, ослепленный любовью к ней, ее дядю Мордахея первым человеком в своем царстве, а тот правил от его имени, и многие привилегии получили иудеи и стали притеснять народ персидский. Тогда взроптали знатные персы, но царь не услыхал их ропота, и были избиты персы, знатные родом, иудеями, и пало их числом семьдесят тысяч. Но наступило другое время — восстал народ, восстание это поддержали многие иудеи, да только ничего у них не вышло: восстание было жестоко подавлено, а кто спасся, бежал на север, к горам Мрака и в Хорезм. Но и там не оставили иудеи своих обычаев, составили заговор против Хорезмшаха, да только не удалось им сотворить зло свое непотребное. И бежали они в Хазарию, где жил народ добродушный и гостеприимный. Помня печальный опыт своих соплеменников и свой собственный, в Хазарии иудеи поначалу повели себя совсем не так, как в Химьяритском царстве, в Персии и в Хорезме. И даже тогда, когда захватили власть, не сразу стали притеснять христиан, коих в Хазарии было немало. Но потом распоясались, и многие христиане нашли смерть от руки их.

— Смотри, дочь моя, — предостерег патриарх княгиню Ольгу в завершение своего долгого рассказа, — примешь христианство и навлечешь на себя гнев каганбека Хазарского, иудея-царя, коварство которого не знает границ. Заставит он Русь отречься от богов своих и принять веру антихристову, ввергнет ее в пучину братоубийственных войн. Не легкое это дело — возжигать правду Христову, спасителя нашего, в темных душах человеческих, но окупится сторицей в потомках наших.

— Я вынесу, отец мой, все, что мне написано на роду, — произнесла Ольга, гордо вскинув голову. — А смерти я не боюсь. И постараюсь, по мере сил моих слабых, чтобы Русь приняла веру Христову, потому что светла она и чиста и направляет людей на путь истины.

— Да поможет Господь свершить тебе благие помыслы твои, дочь моя, — произнес патриарх и осенил княгиню большим нательным крестом.

С тех пор миновали годы и годы, и все это время ходила княгиня как бы по краю высокого обрыва, ступая то осторожно, выверяя каждый шаг свой, чтобы не сорваться вниз, где сквозь туман тянутся вверх острые зубья скал, то, поддавшись чувству, зажмурив глаза, шагает, не глядя по сторонам, натыкаясь на не менее острые выступы. И войско сама водила против строптивых соседей, и заключала договоры с властителями западных земель, и мило улыбалась при встрече с наместником каганбека Хазарского, прочно обосновавшегося в Киеве.

А вот Святослава, сына ее единственного, похоже, ничто не смущает: как порешил еще там, в Невогороде, идти на хазар, так от этого решения отступать не собирается. И не очень-то делится с матерью своими задумками.

«Матерь Божья, всемилостивейшая заступница, помоги мне вынести грядущие напасти!» — взмолилась княгиня Ольга и троекратно перекрестилась, глядя на маленький образок Божьей Матери, подаренный ей митрополитом Константинопольским.

ГЛАВА 5