– Верно, – поддержали адмирала кормщики, – надо его набрать как можно больше и расставить в бочках на борту, всё равно трюмы полупустые.

Запасшись дополнительными средствами пожаротушения, славяне поплыли дальше на юг, где уже на следующий день обнаружили уютную бухту, на берегу которой расположился город. Первый прибрежный город, впрочем, как и первая нормальная бухта, что повстречались в стране майя. Не подавая вида, что опасаются нападения, корабли останавливались недалеко от причалов, показывая свои мирные намерения. Почти сразу к ним отправился небольшой плот, с таможенным чиновником. Три черноволосых мужчины, в богато разукрашенных перьями и самоцветами одеждах, в сопровождении десятка вооружённой стражи поднялись на борт ближайшего к берегу корабля. Их встречал Ярька, специально вставший ближе всех к причалу, он запретил морякам говорить на местном наречии, надеясь подслушать случайный разговор чиновников. Местных девушек заранее перевезли на самый дальний корабль, укрыв от постороннего взгляда.

С портовым начальством Ярька общался жестами, благо привык в своих плаваньях вдоль берегов Иберии и Африки и отлично понимал их с полувзгляда. Язык жестов был вполне понятен высадившимся на корабле чиновникам. Они властно указывали на товары, что заберут в качестве платы, золото и другой местный товар им не показали, закрыв деревянными щитами двери в большую часть трюмов. На требования аборигенов открыть трюмы кормчие показывали наглухо прибитые доски и отрицали, что там есть помещения. Местные чиновники при этом проявили подозрительно хорошее знание устройства кораблей, однако на вопросы о появлении бородатых людей отрицательно качали головами. Одним словом, обоюдный обман явно не удался. Аборигены не поверили, что трюмы пустые, славяне поняли, что семь кораблей были здесь.

Ночь наступила быстро, как обычно в тропиках, за считанные минуты солнце нырнуло за высокие горы на западе. На славянских кораблях довольно скоро демонстративно уснули, потушив любой свет. На самом деле почти вся команда спала на палубе, под защитой бортов, с оружием в руках. Пушки зарядили ещё днём, факелы тоже были приготовлены заранее. Тянулись томительные часы ожидания, прерываемые мощным гудением москитов и прочего гнуса. Моряки, отвыкшие за две недели плаванья от паразитов, привычно укрывались тряпьём, предпочитая обливаться потом, нежели быть заживо съеденными.

Ярька, устроившийся лучше прочих, в своей каюте, дремал с вертяком в руках, вздрагивая при каждом подозрительном всплеске. Небольшое оконце позволяло следить за небом, где созвездия, уже изученные за годы плаванья в южных широтах, исправно отмеривали часы. Регулярно открывая глаза, адмирал прикидывал время. Вот прошла полночь, теперь время приблизилось к двум часам ночи, вот прошёл ещё час, ещё столько же. Мужчина осторожно встал и протёр лицо и шею водой, пытаясь немного облегчить муки тропической жары и духоты, снова прилёг. Теперь до рассвета осталось не больше часа, если и нападут, то именно в эти минуты. Не находя себе места от волнения, адмирал решил плюнуть на всё, если не напали, то этой ночью уже не успеют, и встал с кровати, направляясь на палубу, глотнуть предутренней прохлады. Открывая дверь, противно скрипнувшую в ночной тишине, Ярька едва не упал от громкого крика со всех сторон, эхом отдававшегося на берегу.

Глава шестнадцатая

В ту же минуту вспыхнули один за другим факелы на кораблях, осветившие полчище вооружённых топорами и копьями воинов, стоявших, казалось, прямо на воде, под самыми бортами троек. Некоторые вражеские воины уже забирались на палубу кораблей, с недвусмысленными намерениями. Раздались резкие крики десятников, прерванные залпами орудий, ударивших почти вертикально вниз, под самые борта парусников. На атакующих воинов выстрелы не произвели никакого впечатления, подтверждая знакомство с огнестрельным оружием. Корабельная охрана занялась забравшимися на корабли воинами, а пушкари продолжили беглый огонь по целой армии аборигенов, подплывших на плотах к кораблям. Звук орудийных выстрелов слился в равномерный гул, похожий на барабанную дробь огромных барабанов.

Ярька прижался спиной к стене рубки, уклоняясь от огненных стрел, приготовил оба вертяка, намереваясь помочь отряду Вилфрида. Те, судя по уверенным действиям, в помощи не нуждались. Опытные рубаки не зря терпели жару и духоту тропической ночи в доспехах, сейчас они были неуязвимы для атакующих туземцев. Удары копий и дубинок, редких бронзовых топоров воины профессионально ловили на щит, не получая даже царапин. Зато остро отточенные клинки мечей легко входили в тела врагов, вспарывали животы, прикрытые слабой защитой из нескольких слоёв ткани, полосовали обнажённые руки и ноги аборигенов. Крови на палубу за считанные мгновения вылилось так много, что падавшие горящие стрелы гасли в ней, а босые воины врагов поскальзывались, попадая под удары воинов Вилфрида, работавших, как кузнецы в мастерской, спокойно и методично.