Читаем Ïðîñòî ëþáîâü полностью

– Ладно, просвети меня… Значит, это Келлан? Ну, и какой он?

– Он… – Как описать Келлана? – Он милый.

Я глянула наверх в надежде, что «он» спал. Несколько часов назад он уехал из

«Пита», зевнув три раза подряд за время беседы с Дженни. Нелегко быть сразу жаворонком и

совой.

– Боже, боже… Он что, гей? Все настоящие красавчики – геи.

Она театрально вздохнула.

Я рассмеялась. Нет, исходя из того, что я слышала и видела, Келлан явно был

натуралом.

– Нет, я уверена, что он не из этих.

– Отлично! Так когда можно к вам? – Ее голос восторженно звенел в предвкушении.

Я вздохнула про себя. Так просто она не отстанет.

– Ладно… Может, на зимних каникулах? Пошатаемся все вместе по клубам или еще

где.

Образ танцующего Келлана не шел из моей головы. Впрочем, нам всем не помешало

бы подвигаться.

– О, классно. Вся в мыле, с ним на танцполе. Рубашку я с него, конечно, сорву –

исключительно чтобы помочь… Ну, ты поняла. А потом мы нырнем под одеяло, чтобы не

растерять тепло долгой, суровой зимней ночью.

– Анна, притормози! Мне с ним еще жить.

Мне крайне не понравилась картина, которую она только что нарисовала. Мысленно

усмехнувшись, я сочинила другой вариант:

– Он, может, и горяч, но знала бы ты его приятеля Гриффина…

– Что, серьезно?

– Да чтоб мне провалиться!

Остаток беседы я убеждала ее в многочисленных достоинствах Гриффина. В жизни

столько не врала.

* * *

На следующий день Денни наконец позвонил мне после двухдневного молчания. Мне

казалось, что мы не разговаривали с ним – не говорили по-настоящему – целую вечность. Я

страстно хотела увидеть его и обнять. Беседа была короткой, и он изъяснялся рассеянно, как

будто звонок был для него тяжкой обязанностью. Через несколько минут он извинился и

заявил, что его зовут на совещание. Простившись, я повесила трубку, и в животе у меня

разлился холод, а сердце упало. Я смотрела на телефон минут двадцать, раздумывая, можно

ли ему перезвонить и почему Денни говорил со мной все меньше и меньше.

Той ночью я проснулась в панике и с диким сердцебиением: мне приснился кошмар.

Самого сна я не помнила, осталось лишь чувство ужаса. Хотелось плакать, а почему, я не

знала. Сев на постели, я обхватила колени, пытаясь выровнять дыхание и сердечный ритм.

Мне не хотелось закрывать глаза. Я осмотрелась в темноте, пытаясь отличить реальность от

вымысла. Комод, телевизор, ночной столик, пустая со стороны Денни постель… Да, все

реально, причем до боли.

Мне очень хотелось поговорить с Денни. Уверенности не было, но мне казалось, что

сон был о нем. Однако звонить ему в номер, наверное, было слишком поздно. Я села на краю

постели и посмотрела на часы – половина четвертого. Слишком поздно, чтобы звонить, – или

слишком рано, чтобы будить. Придется подождать несколько часов и попытаться застать его

до ухода на работу.

Снизу, как ни странно, доносились какие-то звуки. Кто-то переключал каналы. Решив,

что Келлан тоже проснулся и можно будет взамен поговорить с ним, я встала и спустилась.

Обогнув угол и заглянув в гостиную, я поняла, что он был не один. Я хотела развернуться и

пойти обратно к себе, но было уже поздно.

– Кира! Эй, киса! – Гриффин стоял посреди гостиной, потягивая пиво и держа в руке

пульт. – Классный прикид.

Он подмигнул, и я залилась краской.

Когда я сошла с лестницы, с дивана виновато выглянул Келлан.

– Привет, извини. Мы не хотели тебя разбудить.

Из кресла мне улыбнулся Мэтт. Эвана нигде не было видно.

– Вы и не разбудили… – Я пожала плечами. – Просто плохой сон.

Келлан криво улыбнулся.

– Пивка? – Он приглашающе приподнял свое.

– Конечно.

В любом случае я не собиралась больше спать.

Он пошел на кухню за пивом, а я неуклюже топталась за креслом Мэтта. Гриффин

снова защелкал пультом. Мэтт тоже повернулся к телевизору. Келлан вернулся через

минуту, вручив мне пиво и кивнув на диван. Я пошла за ним.

Гриффин сел возле стола. Он поставил свое пиво, чуть хмурясь: похоже, он не нашел

того, что искал. Я быстро проскользнула мимо Келлана и села на противоположном конце

дивана. Покачав головой и ухмыльнувшись, Келлан устроился в середине и придвинулся ко

мне. Я подобралась к нему и прижалась, взгромоздившись на диван с ногами. За последние

дни сидеть с ним в обнимку стало для меня обычным делом. Он улыбнулся, обхватил меня за

бедра и задиристо толкнул плечом. Склонив голову, я улыбнулась в ответ.

Гриффин, все еще раздосадованный, изрек:

– Знаете, я тут подумал…

Мэтт застонал, я рассмеялась, но Гриффин проигнорировал нас обоих.

– Когда эта группа развалится… – (Я вскинула брови, и Келлан мне ухмыльнулся.) –

Наверное, я уйду в христианский рок.

Я поперхнулась пивом. Большая часть вернулась в бутылку, но остальное пошло не в

то горло. Келлан, набравший его полный рот, улыбнулся, кивнул на Гриффина и закатил

глаза.

Мэтт, не веря своим ушам, повернул всклокоченную белокурую башку и уставился на

Гриффина.

– Ты – в христианский рок? Сильно.

Гриффин ухмыльнулся, продолжая щелкать каналами.

– Ага! Толпа озабоченных целок! Да вы только представьте!

Он выдал дьявольскую улыбку, пока я откашливалась после пива.