Читаем Ïðîñòî ëþáîâü полностью

сидели и говорили о том, что я уже успела изучить в Огайо и что мне еще предстояло

освоить. Мы обсудили мое расписание и ознакомились со списком курсов, на которые еще

можно было записаться, отыскав несколько таких, которые идеально стыковались. В этом

семестре мне, к счастью, нужно было пройти всего три цикла, и, таким образом, у меня

оставалось достаточно времени на подготовку и – что скрывать? – на сон, ведь вечерами я

чаще всего работала допоздна.

К концу беседы мое расписание было составлено. Европейская литература со всей

классикой: сестры Бронте, Остин, Диккенс. Этого цикла я ждала с нетерпением.

Микроэкономика – ее мне посоветовал Денни, утверждавший, что поможет с занятиями. Я

возражала, что и сама справлюсь, но он был захвачен перспективой меня поучить. И

наконец, психология. Я очень хотела изучать ее, но по времени мне подходил лишь один

курс – «Сексуальность человека». Я записалась, заранее устыдившись. Можно сидеть в углу

и помалкивать. К тому же, когда Денни вернется, он поможет мне и с этим…

Чуть позже, при выходе из офиса, я с удивлением обнаружила Келлана, который

прислонился к стене напротив, упершись в нее ногой, и держал в руках стаканчики эспрессо.

При виде меня он приподнял один из них и вскинул брови. Я не смогла сдержать широкой

улыбки, пока шла к нему.

– Что ты здесь делаешь? – Я радостно схватила кофе. – Я же сказала тебе не

возвращаться.

– Ну, я подумал, что тебе будет приятнее на машине, а для бодрости и глотнуть чего-

нибудь не помешает.

Он отхлебнул из своего стаканчика.

Я лишь смотрела на него, на какое-то время онемев, а затем чмокнула в щеку:

– Спасибо, Келлан… За все.

Он потупился и, улыбаясь, покачал головой.

– Идем, – позвал он негромко. – Поехали домой. Расскажешь про свои курсы.

Он оглянулся на меня и ухмыльнулся.

При мысли о моем психологическом цикле меня бросило в жар, а Келлан рассмеялся.

В воскресенье днем Келлан устроил мне экскурсию по кампусу. Там оказалось на

удивление много народа: одни собирались вернуться к учебе, другие, подобно мне,

знакомились с местом. Кампус был велик и напоминал скорее небольшой город. Конечно, в

первую очередь Келлан показал мне маленький бар напротив университетской книжной

лавки. Посмеиваясь над ним и чуть качая головой, я зашла внутрь, и мы быстро перекусили и

выпили пива перед нашим маленьким приключением. Затем мы отправились в книжную

лавку, где я нашла все нужные книги. Большинство из них были подержанными, что

сэкономило мне приличную сумму, ведь книги стоят ужасно дорого. Я не могла смотреть на

Келлана без улыбки, пока стояла в очереди: он листал толстый анатомический атлас и

беседовал с двумя студентками-хохотушками – словом, был в своем репертуаре.

После этого мы перешли улицу и оказались на территории кампуса. Он был настолько

красив, что дух захватывало. Дорожки вели к грандиозным кирпичным строениям,

перемежавшимся с искусно обустроенными и ухоженными газонами. Повсюду были вишни

со спящим цветом – весной кампус превратится в настоящую сказку. На траве

расположились люди всех возрастов и цветов кожи, наслаждавшиеся погожим днем.

Келлан с улыбкой вел меня мимо величественных зданий. Он знал название каждого

из них и рассказывал мне, чему там учили. Гоуэн-Холл – азиатская литература и

политические дисциплины; Смит-Холл – история и география; Сейвери-Холл – философия,

социология и экономика (в том числе мой микроэкономический цикл); Миллер-Холл –

административный корпус, единственное место, где я уже побывала; Рэйтт-Холл – риторика

и диетология…

Он продолжал в подробностях объяснять, что где находится. У меня были проспекты,

но в них он почти не заглядывал. Он шел как гончая по следу. О лучшем гиде я не могла и

мечтать и все больше ценила самого Келлана и его любезное предложение – и не только

потому, что он, похоже, знал здесь каждый закоулок, хотя это и казалось мне странным, так

как он вроде бы говорил, что был здесь всего пару раз с концертами.

Нет, я была больше всего признательна за то, что прогулка с ним по университетским

холмам и дорожкам делала меня почти невидимой. Все взгляды были обращены к нему,

словно он был пламенем, привлекающим к себе мотыльков. На него откровенно таращились

все женщины и даже некоторые мужчины. Те ребята, что не смотрели на него, озадаченно

глядели на барышень, будто не понимая, в чем дело. И то и другое меня устраивало, покуда

глазели на него. С момента отъезда Денни я чувствовала себя по-настоящему одинокой и

глубоко подавленной. Мы проходили мимо людей, которых я не знала и вряд ли могла

узнать за сегодняшний день, а потому я была только рада стать невидимкой.

Келлан был приятным спутником и учтиво перебрасывался со мной словами. Он

перехватывал взгляды одних девиц и поразительно ловко уклонялся от других (на сей счет у