— Те края от нас далече! — поморщился бородач. — И о войнах Москвы нам мало ведомо. Боюсь, мы не сможем оценить твои подвиги, боярин!

— Тогда, может, хоть сей подвиг оцените! — вышел вперед Северин. — Помните душегуба Махрюту, терзавшего своими набегами лесные селения?

Крестьяне многозначительно переглянулись меж собой. Хотя людоед не добрался до Милицы, его деяния здесь были у всех на слуху.

— Как не помнить! — важно выпятил грудь здоровяк. — Не далее как прошлой зимой сии тати сожрали моего сводного брата, везшего в Милицу обоз дров!..

— Как же, помним!… — закивал седобородый старик. — Но при чем здесь Махрюта?

— А при том, — обвел пылающим взором собрание Северин, — что Воевода Кшиштоф без малого год гонял шайку сего ирода по лесам, да так и не сумел истребить людоедов.

А боярин нашел способ проникнуть на их остров и вырубил татей подчистую!

— Что, впрямь вырубил? — глаза старца широко раскрылись от изумления. — Тебе точно сие ведомо, Северин?

— Точнее не бывает! — усмехнулся бывший ратник. — Не верите мне — расспросите самого боярина!

— Одному мне это было бы не под силу, — честно признался Дмитрий, — но вместе с братьями мы очистили болотный остров от душегубов!

Самому Махрюте, правда, удалось бежать, и ныне он примкнул к Радзивилу. Если хотите навсегда избавиться от сего изверга, нам придется действовать сообща!

По рядам поселян прокатился нестройный гул. Московские войны для жителей Милицы казались и впрямь чем-то далеким и неправдоподобным. Истребление же выродков, досаждавших окрестным селам, напротив, было им близко и вызывало уважение.

— Что ж, боярин, мы готовы идти с тобой! — выразил общую мысль односельчан бородатый крепыш. — Сказывай, как нам надлежит действовать, дабы не пустить в Милицу Радзивила!

— Расскажу! — кивнул новому союзнику Бутурлин. — Но пообещайте исполнять в точности все, что я велю. От того, сколь дружно вы будете действовать, зависит ваша жизнь!

Глава 103

Уже третьи сутки Махрюта пребывал в стане Радзивила, но все никак не мог привыкнуть к порядкам в армии самозванца. Презирая труд, он держался в стороне от воинских учений и походов за провиантом в ближайшие деревни.

Беглый душегуб предпочитал сему находиться подле княжича Радзивила в ожидании, когда Владыке понадобится его помощь.

К удивлению воинов, грядущий Король Литвы не серчал за это на выскочку. Он и сам был не против видеть Махрюту своим телохранителем.

Новая должность дала татю немало ценного. Ему доставались самые жирные куски с княжьего стола, лучшие клинки, откованные кузнецами Владислава. Единственное, что вызывало досаду у любителя человечины, — отсутствие привычной пищи.

Пристрастившийся к людскому мясу, он не мог, как прежде, наслаждаться вкусом говядины или баранины. Одна лишь свинина отчасти напоминала ему вкусом излюбленное яство.

«Дайте только срок! — ворчал про себя людоед. — Едва я получу от княжича рыцарский титул и землю — устрою пир с человечиной!»

Но поскольку в ближайшее время татю не светило обрести нобилитет, ему приходилсь довольствоваться харчами походной кухни…

Еще Махрюта чуял в своей заскорузлой душе животное влечение к девице, кою все воины именовали невестой Радзивила. Сама она, правда, едва ли разделяла мнение окружающих.

С Владиславом гостья вела себя сдержанно, чтобы не сказать, прохладно. Душегуб, чей цепкий взгляд не упускал мелочей, про себя отметил, что опека княжича отнюдь не радует ее.

«Да ты, птичка, похоже, томишься в плену! — мысленно отметил Махрюта, следя за юной девой. — Что ж, мне это на руку!

Надо будет притвориться другом, желающим дать ей свободу. Тогда княжна сама упадет в мои объятия, а я уже решу, как она мне милее: в виде любовницы или еды!»

Но действовать следовало осторожно, дабы не всполошить гневливого и скорого на расправу Радзивила.

Узнай он, что верный телохранитель подбирается к его зазнобе, благосклонность княжича тотчас обернется жгучей ревностью, а Махрюта будет четвертован и брошен на поталу степным волкам.

Такой риск себя не оправдывал, и людоед наступил на горло желанию скорее наладить дружбу с княжной.

«Нужно больше узнать о девке, — принял решение он, — а там, глядишь, я сумею найти ключ к ее сердцу!»

Вскоре Махрюта проведал то, что могло бы ему помочь в затеянной им игре. Из обрывков бесед Владислава с Демир-Агой татю стало известно о московском боярине, любовь к коему препятствовала сближению девушки с Радзивилом.

«Вот он, ключ! — радостно подумал людоед. — В подходящий миг я скажусь княжне тайным посланцем Москвы и дам обет отвезти ее к возлюбленному. Тогда она решится бежать от Радзивила без колебаний!..»

Но ухмылка сползла с лица татя от мысли, что, покинув княжича, он утратит право на грядущий титул и земли. А в случае, если их настигнут жолнежи, Махрюту ждет мучительная казнь.

«Нелегок выбор меж страстью и славой! — сказал самому себе душегуб. — Но ничего, я совладаю с судьбой! Сколько раз мне удавалось спастись там, где других настигала смерть!

Обойдется и на сей раз. Едва ли княжна, узнав, что ее хотят вызволить из плена, пожелает выдать меня Радзивилу!..