Читаем Иди куда хочешь полностью

Слепца официально объявили невменяемым от горя, сослав вместе с женой на поселение в лесную обитель. К общему сожалению, за сосланными последовали Видура-Законник и царица Кунти — брат незрячего раджи и мать троих из пятерки Панданов. Переубедить не удалось «И не пытались…» — роптали злые языки. Ложь! — пытались, искренне пытались, но все оказалось тщетно. Старики упрямее ослов Впрочем, жизнь мало-помалу брала свое. Имущество павших было поделено наследниками, отгремели тризны, стих плач, а женщины рожали почти исключительно мальчиков, не стесняясь ради замужества пренебрегать варной и родом супруга — особо выбирать-то не приходилось! И на семейном совете в Городе Слона было решено начать «Конское Приношение» — давнее «Рождение Господина» публично признали сорванным из-за козней и зависти, а значит, на самом деле состоявшимся.

О чем повсеместно кричали глашатаи. Надев венец Махараджи, старший из Пандавов лично вывел из ворот столицы черного коня с белой звездочкой во лбу, вывел и хлестнул нагайкой по крупу.

Следом двинулось наспех собранное войско во главе с Серебряным Арджуной.

Вести, вскоре затопившие Хастинапур весенним половодьем, радовали и огорчали одновременно. Да, мощь оружия заставила окрестные уделы вслух признать владычество Города Слона, но наследники погибших на Курукшетре царей оказались заносчивей, чем родители, и головы склоняли только под нажимом силы. Да, Арджуна покорил воинственных тригартов, но был опасно задет стрелой и уронил свой знаменитый лук Гандиву на землю. Да, пало на колени Пятиречье, но сперва гордые синдхи дали захватчикам бой, зубами цепляясь за каждую пядь родной земли, и когда Серебряный рискнул прибегнуть к небесному оружию… Первые же слова мантры вызова ввергли его в столбняк, и вместо явления огненных стрел пришлось пережидать слабость, прячась за спинами щитоносцев. А в Кошале витязь вообще был смертельно ранен, волосок его жизни грозил лопнуть в любую минуту, и лишь чародейство тамошних ятудханов сумело вернуть героя к жизни — чтобы «Конское Приношение» продолжилось.

По Великой Бхарате шел черный конь, а следом шел Арджуна, сын Громовержца.

Медленно.

Спотыкаясь.

Отдыхая после каждого шага.

Но — шел.

По возвращении в Город Слона финал обряда пришлось отложить до лучших времен — конь явился тощий, в репьях, кожа да кости, и показывать его народу, прежде чем подкормится, не хотелось.

То же относилось к полководцу.

Впрочем, нет худа без добра: в северных Гималаях по наводке Черного Баламута нашли сокровищницу Стяжателя Богатств, бога Куберы. Посланный караван успешно добрался от Хастинапура к кладу и вернулся обратно, нагруженный золотом, что существенно подняло настроение. Опять же радовало сообщение караванщиков: близ сокровищницы не обнаружилось ни якшей-стражей, ни самого бога-хозяина — видать, Кубера благоволил отдать клад в руки Пандавов!

Хмурился один Баламут и все выспрашивал погонщиков с охранниками: действительно ли они не видели в горах ни одного якши?!

Ну хоть самого завалящего?!

Погонщики клялись всем святым, охрана била себя в грудь, Баламут кивал и начинал расспросы заново.

Наконец черный конь отъелся на вольных пастбищах, а брахманы получили задаток деньгами и телеги казенного риса, дабы вершили обряд с тщанием. Животное торжественно заклали на центральной площади, разъяли на части, пристально вглядываясь в каждую, затем заставили Черную Статуэтку возлечь рядом с кровоточащими останками. Когда и эта часть обряда была выполнена, общую жену Пандавов отпустили с миром — отмываться и приходить в себя, конину же публично сожгли на костре из душистых поленьев, а кости раздробили и достали костный мозг.

Мозг этот потом долго варили в котелке, на стенках которого искусный гравер изобразил особо выдающиеся подвиги братьев во время Великой Битвы. Пар вздымался вверх, к небесам, Пандавы стояли вокруг котла и по подсказке старшего жреца усердно втягивали ноздрями жирные струйки.

От мясного запаха мутило.

После чего Царь Справедливости был во всеуслышание объявлен Колесовращателем всея Бхараты.

На следующий день Черный Баламут покинул Хастинапур, несмотря на уговоры погостить до середины весны.

Он возвращался в Двараку, столицу ядавов.

На прощание Кришна раздраженно поинтересовался у новоявленного Колесовращателя: почему брахманам было заплачено втрое против обычного?! Что, денег павлины не клюют?! Ответ был прост: от стоимости зависит святость обряда (так сказали обильные добродетелями), а по старым расценкам моления не доходили до ушей богов.

— Теперь дошли? — поинтересовался Черный Баламут, прыгая на колесничную площадку.

Колесовращатель лишь равнодушно пожал плечами.

«Это у тебя спросить надо!» — явственно читалось на его лице.