— Для чего? — спросила она.

— Для принципиального мужского разговора, — заявил я решительно.

— Ой, — вздохнула она. — Я уже столько с ним говорила… Он сейчас на работе, в поликлинике.

— Он отправился на автобусе? — спросил я.

— Нет, взял у папы машину, — сказала Трофимова. — А что?

— А какая у папы машина? — спросил я с бьющимся сердцем.

— Я же вам говорила, «Жигуль», пятерка…

— А цвет?

— Красный, — сказала она. — Почему вы спрашиваете?

— Это нужно для дела, — туманно ответил я. — Последний вопрос, Евгения Николаевна. Вы номер машины не помните?

Она задумалась.

— Помню, конечно, — сказала она вдруг. — Девятнадцать — восемьдесят семь, это год нашей свадьбы. А буквы там, кажется ИК…

— Значит, Н 1987 ИК, да? — спросил я, записывая номер на бумажке.

— Да, так… А что все-таки случилось? — спросила она.

— Я вам позже позвоню, — пообещал я. — Спасибо.

Я вернулся в большую комнату, и на меня смотрели все.

— Что-нибудь узнали? — спросила Света завороженно.

Я положил перед капитаном записку с номером машины.

— Вот, капитан, — сказал я. — Поищите красные «Жигули» с этим номером. Скорее всего, это и есть машина похитителя.

Капитан ничего не стал спрашивать, над ним довлел авторитет первого детективщика города и области, и он немедленно передал номер городскому дежурному. Света же подошла и тихо спросила:

— Чья это машина, Павел Николаевич?

— Вы с ним не знакомы, — сказал я.

— Это тот, кто похитил Мишу в первый раз? — спросила Света.

— Паша, подойди, — позвала Марина сипло.

Я оставил Свету и подошел к звезде, присев рядом на стул.

— Это… Дима? — спросила Марина тихо.

Я кивнул головой. Она судорожно перевела дыхание.

— Я догадывалась. Я чувствовала… Еще в первый раз почувствовала…

— И что ты предприняла?

— Я звонила ему на работу, — сказала она. — Он сказал, что ничего об этом не знает…

— Когда ты ему звонила?

— На другой, или на третий день… Он думает, что это его сын, понимаешь?

— Знаешь, он мне с горечью говорил, что Алекс был твоим первым мужчиной, — вспомнил я.

— Так оно и было, — буркнула Марина. — Но перед расставанием я позволила Диме стать вторым.

— Так чей это сын? — спросил я.

— Мой, — ответила она жестко.

Минут через пятнадцать появился участковый и доложил капитану, что расследование в школе практически ничего не дало. Никто из одноклассников Мише не звонил, и никто не представляет, с кем бы он мог уехать.

— Простите, — повернулся капитан к охранникам. — Когда его подзывали к телефону, разве вы не спросили, кто его спрашивает?

Охранники переглянулись, и один из них пожал плечами.

— Сказал, Вася какой-то, — сказал он. — Я же не знаю всех его друзей.

— Голос был детский?

— Да, — подтвердил охранник.

— Были там в классе какие-нибудь Васи? — спросил капитан у участкового.

— Васи были, — сказал тот. — Сразу три Васи, но ни один из них не звонил.

— У него есть друзья по имени Вася? — спросил капитан у бабушки.

При общей суматохе и суете бабушка сидела каменная.

— Близких, нет, — сказала она. — У него вообще мало близких друзей.

— Имейте в виду, капитан, — сказал я. — Мальчик сам сел в машину. Это был кто-то из его близких знакомых.

— Я понимаю, — кивнул капитан.

— Вам уже рассказали о первой попытке похищения? — спросил я.

— О первой попытке? — удивился он.

Я удивленно посмотрел на Свету, та — на Вадима, и Вадим ответил:

— Просто не успели. Да, на прошлой неделе кто-то уже пытался его увезти.

— Расскажите, — потребовал капитан.

Пока Вадим рассказывал, я неторопливо рассуждал. Тот случай с похищением не зря казался мне сомнительным. Скорее всего, там и похищения-то не было. Не было ни снотворного, ни счастливого избавления. Был предварительный сговор, с расчетом на нынешние события. Не зря мальчик сказал мне, что он не хочет поимки похитителя.

А еще через час нам сообщили, что красные «Жигули» с нашим номером стоят на стоянке у городского вокзала.

16

День был испорчен напрочь. Мы выехали из Зареченска только с наступлением темноты, причем мать Марина забрала с собой, потому что та была в состоянии, близком к полному отупению. Я поехал в машине со Светой и попросил ее завезти меня на телевидение, чтобы хотя бы узнать, как там все без меня прошло.

— Вы не поедете к нам? — спросила Света. — Маша так нуждается в вашем утешении…

— Если что, звони мне на работу, — сказал я.

— Что вы обо всем этом думаете? — спросила Света.

Я посмотрел на нее внимательно.

— У тебя интересный голос, — заметил я. — С таким голосом легко озвучивать детей.

— Правда? — улыбнулась она, полагая, что я произношу комплимент.

— Например, позвонить по телефону и представиться Васей, — продолжил я.

Некоторое время она над этим думала, потом глянула на меня с ужасом.

— Вы думаете, что это я?..

— Предполагаю, — поправил ее я. — Ты же понимаешь, что звонил кто-то из самых близких, иначе Миша не стал бы хитрить. Вся эта операция была прокручена по взаимному согласию, понимаешь?

— Но мы все были дома! — сказала Света.

— Все? — спросил я.

— Абсолютно. Марина поднялась поздно, около десяти, и мы только сели завтракать, когда позвонили охранники.

— А во сколько был звонок Мише?