Читаем Идеальные полностью

Селеста прикоснулась к впадинке между ключицами. Она действительно не желала, чтобы их разговор принял такой оборот. Но и то, что она подвергала сомнению свое влияние в Интернете гораздо чаще, чем преисполнялась уверенности в собственных способностях, тоже было правдой. Селеста чувствовала себя посторонней в мире модного инфлюенсинга, несмотря на ошеломительно хорошую статистику.

По большей части ее успех объяснялся попросту тем, что пришелся ко времени. Она успела заскочить в поезд инфлюенсинга до того, как люди изверились в его пользе, задолго до того, как в Инстаграме стали популярны сторис. Селеста заработала шестизначную сумму – настоящий подвиг для человека вроде нее, не предлагавшего людям ничего реально ценного. По сути, она выступала ходячей рекламой, мало чем отличавшейся от тех безликих манекенов, что заставляли Беллу хныкать в магазинах «Таргет».

Проблема заключалась не столько в ее занятии, сколько в самой Селесте. Она не была ни веселой, ни потешной, ни находчивой, ни остроумной, ни вдохновляющей. Селеста не обладала никакими выдающимися качествами. Но, похоже, людей это не волновало, пока она снабжала их дисконтными кодами. Они лились на подписчиков непрерывным потоком, а те, судя по всему, большего от нее и не ждали. Селеста не получала никакого удовольствия от этого процесса, но он был достаточно прибыльным, чтобы заниматься им и дальше. Ко всему прочему, Селеста сомневалась, что какое-нибудь другое занятие будет доставлять ей большее удовольствие. А эта «работа», по крайней мере, позволяла ей сидеть дома с Беллой.

– У тебя все будет замечательно, – сказала Селеста твердым, не допускающим колебаний голосом. – Интернет – он такой: сегодня ты популярен, завтра – нет.

– На тебя это правило не распространяется, – раздула ноздри Алабама.

– Пусть так, да только что с того? – решила зайти с другого конца Селеста. – Вряд ли на моих похоронах кто-нибудь вменит мне в добродетели активность в Инстаграме.

Селеста думала, что нашла достаточно хороший аргумент, но Алабама наморщила нос так, словно он ее не убедил. Селесте захотелось выдать что-то еще, что-то более ободряющее и поощряющее, но она так ничего и не придумала.

– Ладно, я исправлюсь после Исландии, – в конечном итоге заявила Алабама, повернувшись к кронштейну. – У меня такое чувство, что эта поездка перевернет всю мою жизнь.

После этих слов ее руки снова принялись проворно перебирать детские вещи. Селеста еще не ответила на приглашение «Розового кошелька», но Алабама об этом не знала. Селеста не обманывала подругу. Просто старалась не упоминать об этом в разговорах, понимая: если она в ближайшее время не даст ответа, места в группе закончатся, и принимать решение самой ей не придется. От нее уже ничего не будет зависеть. Одна половинка Селесты даже надеялась, что именно так и случится. Ее терзало дурное предчувствие по поводу поездки, хотя оно возникло из ничего и ничем веским не подкреплялось.

– Как тебе это? – спросила Алабама.

Схватив вешалку с какой-то майкой, она подняла ее над головой, чтобы Селеста проинспектировала и оценила вещицу. Это оказался черный укороченный топ с надписью «УБИЙЦА» на груди.

Селеста выглянула из-за него и уставилась на Алабаму, пытаясь понять, шутит подруга или нет. Такие моменты понуждали ее изучать резкие различия между теми, кто имел детей, и теми, у кого их не было. И дело было не только в том, что кожа Алабамы почему-то выглядела лучше даже при жутком освещении в универмаге, а Селеста походила на одну из тех потерявшихся любительниц походов, которых спасатели отыскивали через несколько недель поедания листьев. Алабама находила топ «детского размера» милым и современным, тогда как первой мыслью Селесты было: «Ни за что! Дочка в нем будет похожа на проститутку».

– Белла, подойди сюда, – выкрикнула Алабама раньше, чем Селеста запротестовала. – Давай посмотрим, подойдет ли это тебе. – Щелкнула она пальцами так, словно подзывала собаку.

Белла, похоже, не услышала ее призыв, а если и услышала, то не сочла, что он заслуживал ответа. Алабама продолжила щелкать пальцами. Селеста потерла глаза.

– Беллочка, подойди сюда, пожалуйста, – устало пробормотала она.

Но божьей милостью ее голос возымел действие. Белла вскинула глаза, и ее крошечное личико исказило плохо скрытое нетерпение.

Селеста и раньше видела такое выражение лица. Оно появлялось у ее мужа Луи, когда она заговаривала с ним во время важного футбольного матча. В защиту Селесты следует заметить: понять, какие матчи важные, а какие – нет, для ее ума было задачей непостижимой.

Издав короткий, очень «взрослый» вздох, Белла с трудом встала с пола. Но уже через миг она оказалась под боком у Алабамы. Своих дельфинов девочка оставила в середине прохода – но не в кучке, а выстроенными в три ровных рядка. Это было нормально для Беллы, она так играла с фигурками. Сегодня она расставила их не по видам или расцветке, а по величине.

– Мама, киты-убийцы – тоже дельфины, – сказала Белла, глядя на Селесту поверх вешалки. – Просто их называют китами или касатками.