Читаем Идеальная разведка полностью

Я был шпионом. В глазах, глядевших на меня, ощущалось подозрение в чем-то бесчестном, и это меня страшно обижало. Я слишком хорошо знал, какая храбрость требуется для этой работы – не однажды случалось так, что моей храбрости мне едва хватало. Я вспоминал речь господина Д. Эллиотта, адвоката, защищавшего К. Лоди, агента немецкой военно-морской разведки, сказавшего: “Я защищаю его не как жалкого труса или малодушного типа, а как человека, беззаветно преданного своей родине, ее истории, ее традициям … И именно как солдат он предстал здесь перед судом. Какова бы ни была его судьба, он встретит ее как храбрый человек”. В разведывательной службе, часто говорили мне: шпионаж – это занятие джентльменов. Это совершенно правильно – благородное происхождение тут не требуется, но само занятие обязательно требует необычайного патриотизма и особенной храбрости. Б. Ньюмен

4. С психологической точки зрения разведчик – это интроверт, вынужденный исполнять роль позитивного экстраверта. Остается только удивляться тому, как это ему удается – превращать собственную сосредоточенность на своем восприятии действительности, индивидуальном переживании этого восприятия, замкнутости на себе, своих ценностях, отсутствии искреннего желания к разностороннему общению, в порой демонстративную активность, открытость, доступность, общительность и энергичность.

Люди чести могут лгать лишь о самых важных вещах.

Джеймс Коми

Добиться такого сочетания достаточно трудно и оно, в каких-то ситуациях, может стать одной из основных причин профессиональной деформации – этой разновидности психологического диссонанса, который должен быть нейтрализован и идеальный разведчик для этого находит исключительно свои собственные психологические механизмы. Обычно это какие-то стойкие интересы, увлечения, о которых он предпочитает не распространяться. Более того, он максимально долго скрывает их, делая достоянием гласности только после окончательного выхода из профессии. Возможно, в этом проявляется истинная интровертированность идеального разведчика, который вовсе не склонен раскрываться, тем более демонстрировать свои интересы, которые никак не относятся к его профессии. Но это может означать и неуверенность разведчика в самом себе, в невозможности в полной мере реализовать себя в разведывательной деятельности, что в какой-то степени указывает на неудовлетворенность разведчика, на определенный диссонанс между разведчиком и его профессией.

5. Принято считать, что смысл разведывательной деятельности настолько очевиден, что он, по умолчанию, осознается разведчиком еще в процессе его подготовки. При этом под смыслом разведывательной деятельности в классической разведке понимается ответ на вопрос: «Зачем?». В то время, как идеальный разведчик пытается найти свой смысл разведывательной деятельности, отвечая на вопрос: «Почему?» И для него различие между этими вопросами имеет принципиальный характер. Он понимает, что ответ на вопрос «зачем?» предлагает иллюзию, правильный ответ в виде его личной правды, но не истины. Причем такая правда настолько убедительна, что не только не вызывает сомнений, но и блокирует какие-либо дальнейшие попытки понять смысл. Именно отсюда преданность, долг, честь, совесть, ответственность и т.п. А ответ на вопрос «почему?» может, нет, не определить смысл, а предложить путь его познания, т.е. движения к истине. Который никогда не заканчивается.