Читаем Идеалист полностью

Девица оказалась хорошенькой блондиночкой, хотя в нынешний век господства химии трудно даже при писательской проницательности определить, какой цвет волос достался человеку от рождения. По родственному встретив Аврова, она оценивающе оглядела Алексея Ивановича, видимо удовлетворённая мимолётной профессиональной прикидкой, мило засмеялась, протянула ему руку.

– Полиночка, - сказала весело, и тёплые ласковые пальцы обласкали его ладонь.

Авров счёл нужным вмешаться в их знакомство, сказал, как будто забыв о тактичности, которой умно придерживался весь вечер.

– Полинка, По-ле-чка, - почти Полянка. В каком-то сочетании вы тёзки с Алексеем Ивановичем. По роду-племени он – Полянин. Наверное, из тех древних полян, от которых пошла Русь!

Девица посмотрела на Алексея Ивановича, спросила с хорошо идущей ей наивностью:

– Вам нравится, что мы – тёзки, да?..

Алексей Иванович что-то неловко бормотнул в ответ, остро взглянул на Аврова: помнит ли бывший старшина их санитарного взвода, как бесчеловечно, вместе с Комбатом-Два, подставили они под пули ту, фронтовую Полинку, которой бы ещё жить и жить?..

При всём старании Аврова и умелой привлекательности нынешней Полиночки, Алексей Иванович не остался гостевать в её квартирке, одинаково уютной и в кухоньке, и в столовой, и в спальне.

С нарочитой жестокостью к себе, сославшись на протезы, из которых с утра не вылезал и на обострившиеся боли, он уже настойчиво попросил Аврова отвезти его в гостиницу. Надо отдать должное Геннадию Александровичу, - удивительно тонко он чувствовал допустимые возможности своей власти над другой личностью.

– Жаль, - на прощанье сказала Полиночка с почти искренним сожалением. – Вы огорчили не только меня. Вы огорчили Геннадия Александровича. Может, всё-таки останетесь?!.

Алексей Иванович не ответил, извлёк из угла свою палочку-опору, сунутую в угол по приходе, посмотрел в глаза Полиночки с такой осуждающей жалостью, что женщина, готовая старательно услужить воле шефа, стушевалась, повинно, с заискивающей нежностью попрощалась с Авровым.

– Ты, как прежде, в нравственной броне? – иронично спросил Авров, когда они уселись в машине. – Не кажется ли тебе, что ты постоянно отстаёшь от времени? Всё меняется, меняются люди, а ты, окостенел в канонах довоенных лет!

Авров велел шофёру ехать не спеша и повернувшись к Алексею Ивановичу, вглядываясь в его лицо, освещаемое скользящими отсветами уличных огней, сказал, с дружеской доверительностью:

– Дело такое к тебе, Полянин. Даже в масштабных государственных делах бывают моменты шаткого равновесия, когда незначительное, но точно направленное приложение силы определяет судьбу миллиардных вложений. Нужен, именно сейчас нужен нам глас от общественности. Общественность, - надеюсь ты не возразишь? – масса весьма пассивная, нечто, похожее на залитый в обширную ёмкость перенасыщенной солевой раствор. Надо бросить в массу какую-то убедительную идею, чтобы образовалась твёрдая кристаллическая структура, не могущая уже возвратиться в прежнее состояние. Имя твоё писательское сейчас на слуху. И в низах, и в верхах. Слово твоё вполне может определить реакцию умов в нужном направлении.

Алексей Иванович развёл руками, показывая. Что не улавливает сути.

Авров успокаивающе похлопал по деревянному его колену.

– Сейчас всё будет ясно. Терпение, мой друг! – сказал он, видимо, удовлетворённый тем, что Полянин слушает.

– Не сомневаюсь, что такой общественный деятель, как Алексей Иванович Полянин, в курсе грандиозных проектов века. Что потрясают воображение современников и восхищать будут потомков?..

Я говорю о повороте северных рек в нашу погибающую красавицу Волгу, о всём комплексе связанных с поворотом рек преобразований центральной России. Крупные правительственные структуры, работающие на будущее страны, почти добились утверждения проекта. Скажу больше: подготовительные работы уже начаты. Но тут раздался глас. Нет, не божий, – громче других возопила ваша писательская братия. Какая-то группа обывательски мыслящих личностей вопиет о нарушении природного баланса, экологической катастрофе и прочем, чуть ли не о разрушении исторической колыбели России. В верху заколебались, просили ещё и ещё раз продумать и обосновать. Сейчас всё, как говорят физики, пребывает в шатком равновесии.

Не мог бы ты, Алексей Иванович, выступить альтернативой тем консервативно настроенным личностям, которых ты, конечно, знаешь наперечёт? Информационное пространство мы дадим. Имя твоё будет поднято на порядок выше. Ты же воспитан на революционных традициях, тебе должны быть по душе подобные глобальные преобразования! А убеждать словом, мы знаем, тебе дано… - Авров пытливо приглядывался к постоянно меняющемуся выражению лица Полянина от проплывающих по его лицу света и тени от нескончаемых уличных фонарей.

Полянин молчал, закрыты были даже глаза за стёклами очков.

– Ты, что, спишь или думаешь? – спросил Авров, голос его впервые прозвучал недовольно.

– Думаю, - отозвался Алексей Иванович. – Мне надо понять, кто это «мы»? ты кого-то представляешь?..

Авров ответил коротким смешком: