Читаем Ideal жертвы полностью

Обдумывать планы мести – забавное занятие. Я имею в виду, конечно, не всякие нереальные идеи, когда мечтаешь, например, сшибить тяжеленным джипом надоевшую начальницу или выплеснуть на голову какой-нибудь особо въедливой родительнице кастрюлю с супом, сваренным на всю старшую группу. Насылать великие кары на несимпатичных тебе людей в собственных фантазиях – это одно. А вот реально мстить – совсем другое. Этого я никогда не делала. Не потому, что такая уж христианка – просто интриги плести не умею. И бить из-за угла тоже. Мне проще выкинуть неприятные инциденты из головы, а обидевших меня людей – забыть.

Однако сейчас я – несмотря на весь свой миролюбивый характер – сдаваться не собиралась. Пусть добрая душа Катька и говорит, что ничего плохого не случилось, что мне преподали первый в жизни урок любви, причем бесплатный, и этому нужно только радоваться. Однако радоваться я не могла. Если бы оба моих мужчины – Старцев и Костя – просто бросили меня, я бы это пережила. Однако они оба меня дурочкой выставили.

Старцев говорил, что искренне хочет мне помочь, что сделает все, чтобы избавить меня от лишнего веса и связанных с этим комплексов – однако прервал процесс кодирования под смехотворным предлогом, будто я изменила ему с Костей. А на самом деле, если, конечно, верить Катерине, разевал рот на мои деньги.

А уж как вспомню Костю и эту мерзкую Лилю, похотливо распластанных на траве, и вовсе тошно становится...

Но в одном Катюха права: не нужно все бросать и спешить на первый же поезд. Просто глупо повернуться и уехать, проглотив обиду. Да и роскошный люкс покидать до срока – тоже не самый умный, по зрелом размышлении, поступок.

Потому я решила: доживу в «Ариадне» до окончания моей путевки. Вдоволь попользуюсь всеми местными благами – шейпинг, бассейн, массажи... Отец заплатил за мое преображение – вот и постараюсь максимально преобразиться. В «Ариадне» есть и другие инструкторши, кроме Лили. И еще врачи, помимо Старцева.

Я буду использовать их всех на полную катушку.

И попутно попорчу моим обидчикам кровь. Никаких, конечно, членовредительств или подстав – я в этом, уже говорила, не сильна. А вот подмочить обоим репутацию... Пусть я и не спец по интригам, но какие-нибудь мелочи даже я в состоянии организовать. Между делом шепнуть отдыхающим дамочкам, что, например, от сеансов доктора Старцева начинаются дикие головные боли, а лишний вес не уходит. Да и жалобную книгу никто еще не отменял – вон она, на рецепшене, висит на виду. Написать в нее пару ласковых – пусть все читают, и отдыхающие, и санаторское начальство! А еще можно подойти к директору, седому коротышке. Нажаловаться ему – и на ведущего врача, и на начальника отдела кадров, устраивающего в общественном месте, в санаторном парке, безобразные сексуальные игры...

Однако ничего из своих далеко идущих планов я предпринять не успела. Потому что на следующий же после моего прозрения день случилось удивительное.

...Вчерашняя пьянка с Катюхой далась мне тяжело, впервые в жизни я мучилась похмельем, и в быстром темпе гуляла по парку, пытаясь избавиться от страшной мигрени.

И тут вдруг... ко мне подошел Костя.

Как ни в чем не бывало, коснулся плеча. И дружелюбно произнес:

– Привет, Изабель.

Сказать, что я была в шоке, значит ничего не сказать. Потому что я не сомневалась: после происшествия в парке и он, и Лиля будут меня за километр обходить. Но с Кости – словно с гуся вода. Улыбается и, похоже, сейчас разразится потоком очередных лживых комплиментов.

Я его опередила. Сухо сказала:

– Мне с тобой разговаривать не о чем.

И повернулась уходить.

Но он придержал меня за плечо – уверенно и нежно.

Неужели у него хватит наглости извиняться? А то и предложить начать все сначала?..

Но, оказалось, я совсем не знаю человека, которого считала своим принцем. Потому что извиняться он не стал. Лишь внимательно посмотрел на меня и проговорил:

– Бэла. Я хочу сказать тебе нечто очень важное. Пожалуйста, поверь мне. Я никогда – слышишь, никогда! – не охотился за твоими деньгами. Меня совершенно не интересовало, есть они у тебя или нет. И выяснить это – у твоего отца или у кого-либо другого – я не пытался. Я не оправдываюсь перед тобой. Просто хочу, чтобы ты знала.

Костина речь звучала убедительно и вполне состыковывалась со вчерашним Катюхиным рассказом, однако я пробормотала:

– Я тебе не верю.

А он, будто не слыша, продолжал:

– Еще одно. Тогда, вечером, когда мы с тобой сидели в ресторане... мне действительно было хорошо. Только ты меня... совсем неправильно поняла.

– О, Костя, давай не будем! – горько произнесла я. – Все я прекрасно поняла. Все вранье, все. Как ты там говорил? Я такая замечательная, и тебе так не хочется со мной расставаться, а на самом деле...

– Мне и правда не хотелось с тобой расставаться, – твердо повторил он. – Ты очень интересный человек. Умная. Чуткая. Добрая.