Читаем Ideal жертвы полностью

Степана на месте не оказалось. Уж мог бы на свидание с любимой, как он утверждает, девушкой заранее примчаться. Хотя бы продемонстрировать свою заинтересованность.

Впрочем, мужики сейчас хуже баб. Вечно опаздывают, ноют, огрызаются, как будто у них постоянный, непроходящий ПМС. И Степа, конечно, не исключение. Да и бывают ли они вообще на свете, эти исключения? Костя? Но много ли я знаю о нем, кроме того, что он здешними кадрами заведует и водит машину с московскими номерами?

Старцев тоже хорош! Встретив его сегодня после обеда, я не удержалась, спросила, как же это он уступил свою даму сердца (я имела в виду толстушку Бэлу) Константину Сергеевичу. Так старый козел смерил меня презрительным взглядом, развернулся и ушел...

Интересно, догадается ли Степа прийти на свидание не с пустыми руками? Хотя бы в буфете шоколадку купить? Или с клумбы пяток нарциссов своровать? Решила: нет, вряд ли. Мужики вроде него обычно считают, что «лучший твой подарочек – это я».

Я глянула на часы. Что этот несчастный тренер себе позволяет! Уже четверть двенадцатого!

Полная луна спряталась за серебристую тучку, и в беседке сразу стало темнее.

Мои мысли приняли другой оборот. А, может, недаром сегодня карлик-директор приходил ко мне и интересовался Степой? Может, тренер и в самом деле что-то разнюхал или, как он изящно выразился, раскопал кучу дерьма? А руководители санатория про это прознали? И они его схватили и пытают в том самом подвале, где из меня выбивали расписку на тридцать тысяч?

Б-рр. По спине пробежал холодок. Надо же, я раньше считала, что ничего на свете не боюсь: ни ночного леса, ни гопников с грязными намерениями... А вот сейчас мне отчетливо стало ясно, что совсем я не бесстрашная. Санаторского начальства боюсь до дрожи в коленках: и карлика-директора, и амбала Кирюху, и особенно того палача, что измывался надо мной в подвале. Боже! Что, если они и меня схватят?

Не надо поддаваться панике, пыталась я успокоить саму себя. Мало ли почему мужик мог задержаться. Сейчас явится с виноватым видом, весь заспанный: «Ой, прости, я нечаянно задремал...»

Я опять посмотрела на часы. Почти половина двенадцатого.

Если б у меня было настоящее свидание – например, с тем же Константином – я черта с два спустила бы ему опоздание. Давно бы сбежала. И уж точно не стала бы звонить. Но когда ты к мужику равнодушна, тебе, по большому счету, совершенно наплевать: придет он или нет, опоздает и на сколько. Вот только... Те обстоятельства, в которые мы со Степой оба влипли, заставляли за него беспокоиться. Я достала из кармана костюма мобильник и набрала номер Степана.

Длинные гудки.

Я долго держала трубку, потом попробовала еще раз. И еще.

Нет, надо отсюда сматываться. Он не придет. Что же случилось?

Об этом я неотступно думала всю дорогу к корпусу для персонала: где Степан? Что с ним стряслось?

Быстрая ходьба немного меня успокоила. В корпус я входила запыхавшаяся, зато трезво соображающая. Я знала, где находится Степанов номер.

На лестнице и в коридоре я не встретила ни души. Степа жил на втором, мужском этаже, дверь в номер рядом с лестницей.

Я подошла к двери и постучала. Нет ответа. Я забарабанила. Тишина. Я застучала что есть сил, но никто не отзывался.

Ну, и где прикажете его искать? Или... Или плюнуть на тренера и пойти спокойно лечь спать? Но я понимала, что заснуть все равно не получится. Тревога за Степана не отпускала.

И тут меня осенило: бассейн! Степа же там вечно пропадает. Для отдыхающих он открыт до десяти, с десяти до одиннадцати в нем может плескаться персонал. А у двери всегда, и днем и ночью, сидит охранник (уж не знаю, что он там стережет – может быть, запасы хлорки?) Во всяком случае, местный постовой сможет мне сказать: когда и куда ушел Степа. Или (в мозгу непрошенно вспыхнула мысль) куда его увели.

Я выскочила из корпуса для обслуги и бросилась к бассейну. Луна, снова выкатившаяся во всей своей красе, и фонари превращали ночь в день, и от того, что на санаторских дорожках не оказалось ни единого человека, стало как-то дополнительно зябко. Да еще на меня надвигалась темная стеклянная громада бассейна.

Я взбежала по ступенькам. Свет в фойе не горел.

Я дернула дверь – она оказалась открытой. Стол, где обычно помещался охранник, пустовал.

– Ау, – негромко сказала я, – есть здесь кто-нибудь?

Молчание было мне ответом.

Я крикнула погромче:

– Есть кто живой?!

И опять тишина.

Я зажгла свой фонарик и двинулась в сторону раздевалок. Где находятся выключатели в фойе, я не знала, и искать их в темноте мне совершенно не хотелось. Я дошла до двери женской раздевалки (интересно, что даже в такой час я воспользовалась женской).

Вошла, включила в ней свет. Ни души. Лишь льет вода из незакрытого крана, сиротливо висит чей-то забытый купальник. Я прошла сквозь душевую и очутилась в стеклянной громаде бассейна.