Читаем Идеал (СИ) полностью

— Теперь мы можем ехать домой? Или ещё поминки-шмаминки какие? — Ренат хохотнул и больно ударил кулаком Дину по колену.

— Нет. Поминок не будет.

Девушка даже не поморщилась от удара, лишь зацепила пальцем платок на голове и стянула его вниз.

Больше он не понадобится.

Больше не будет похорон.

А в чёрном не хоронят.

Дина мыла посуду. Ужин прошёл в молчании. Неужели сегодня он решил оставить её в покое? Завтра Ренат уйдёт на службу. Его не будет сутки.

Сутки блаженного одиночества. Пусть и работы невпроворот. Но разве это так важно? Главное, она не будет ощущать на себе этот алчный взгляд зверя, не будет чувствовать его противное дыхание и мерзкие, гнусные тычки, которые он именовал «ласками любви».

Любовь.

Любила ли Дина своего мужа?

Девушка помнила слова Зои Михайловны. Тогда та выпила коньяка для храбрости. И когда Дина взволнованно кружилась в белом свадебном платье перед помутневшем от старости зеркалом, женщина смогла лишь приобнять её и жарко прошептать: «Диночка, золотце. Выйти замуж не напасть, главное, за мужем не пропасть».

Тогда эти слова показались ей странными и неуместными. Ренат, красавец-парень, выбрал её, Дину! Забрал к себе в семью, увёз из пыльного и жаркого общежития, где были лишь тараканы и бесконечные студенческие попойки. Он подарил ей другую жизнь. Девушке, у которой нет ничего. Бедная невеста. Бесприданница. Ненужная никому.

Ренат выбрал её среди множества других.

Тогда ей казалось, что удача решила возместить всё с лихвой. Выдать всё счастье сразу, без остатка.

Ад начался на третий день семейной жизни.

Дина разбила чашку. Случайно. Она просто выскользнула из мокрых рук и с глухим лопающимся треском грохнулась об пол. Мелкие белые осколки разлетелись по всей кухне. Мужской кулак настиг её, когда Дина торопливо сметала остатки чашки в совок. Боль огненной волной залила лицо.

Девушка с противным стуком упала на пол, прямо в те самые осколки, так заботливо собранные небольшой горкой. Следующий удар пришёлся в ухо, отчего весь мир зазвенел неприятной тишиной.

Удары сыпались один за одним. Слёзы обжигали лицо. Дина не понимала, что происходит.

Всё закончилось так же резко, как и началось.

Беспомощно хватаясь за скользкую от воды столешницу кухонного гарнитура, девушка со стоном встала с пола. Разбитая губа отдавала ржавым металлом. Моргая и прогоняя боль, Дина вслушивалась в то, что говорил ей новоиспечённый муж.

Посуду бить нельзя. Негоже. Её нужно беречь. Ведь этот набор подарила его мама. Со всем нужно обращаться аккуратно и очень бережно.

Плакать нельзя. Слёзы — признак плохой жены. А плохую жену учат.

Как учат Дина уже поняла. Кулаками.

Тело дрожало как в лихорадке. Девушка осмелилась посмотреть на мужа, за что получила очередную оплеуху.

Третье правило. На мужа нужно смотреть любя и покорно.

Сначала ей показалось, что она сможет так жить. Что эти правила просты и их можно будет легко применять в жизни. Мысль о том, что не нужно сразу сдаваться, прожигала мозг.

Дине и в голову не пришло, что этот урок сам по себе дик и беспощаден, бессмысленен и опасен. Что это всего лишь начало.

Правил оказалось гораздо больше. И если ты их не знаешь, то не застрахован от наказания.

Скоро их двухлетний юбилей совместной жизни, а список обязательных пунктов перевалил за сотню. Он и не думал останавливаться.

Дина домыла тарелки и вытерла руки о полотенце.

Этот ад никогда не закончится.

Чайник мерно засвистел, призывно булькая на плите. Девушка выключила конфорку на автомате и потянулась за чашками. Жизнь лилась размеренно, как вода. Смывала всё за собой, не оставляя ничего. Даже страх притупился, теперь он был похож на надоедливую, ноющую боль. А её Дина уже давно не чувствовала. Она просто стала частью её жизни. Привычной и неотъемлемой.

Раньше была надежда, хоть что-то, какая-то зацепка. Сейчас всё стало обычной рутиной. Выхода нет. Бежать некуда.

Дина разливала по изящным чашкам заварку. Крутой кипяток обдал паром, заполняя собой фарфоровые ёмкости. Ренату нужно насыпать сахар. Две ложки. Размешать и убрать ложку. А ещё добавить чуть-чуть холодной кипячёной воды.

Она знала о нём всё: вкусы, предпочтения, желания. И всегда старалась угодить.

Знал ли Ренат хоть что-нибудь о своей несчастной жене? Интересовался?

Дина невольно задумалась. С чего бы таким мыслям появиться в её голове? С каких пор её начали заботить собственные желания? Существовали ли они в её маленьком, крошечном аду?

Нет.

Всё стёрлось, смялось, растворилось. Желания Рената стали её желаниями. Его интересы — её. Его жизнь… Да. Даже сейчас, так старательно размешивая чай, едва задевая ложкой край чашки, она сделала себе так же. Добавила сахар и холодной воды. А любила по-другому.

Крутой, горячий чай с мятой. Такой, чтобы обжигал губы и приходилось бы сладко дуть и остужать его, прежде чем сделать осторожный глоток. И никакого сахара. Дина с детства была равнодушна к таким вещам. Конфет в её жизни не было, сахар лишь иногда. Поэтому было всё равно есть они или нет.