Читаем Язык в действии (ЛП) полностью

Ещё одно важное требование к сообщениям заключается в том, что в них не должно быть догадок о том, что происходит в умах других людей. Когда мы говорим: «Он был зол», мы не сообщаем, а делаем заключение из таких наблюдаемых фактов, как: «Он ударил кулаком по столу; он ругался; он запустил телефонный справочник в свою стенографистку». Конкретно в этом примере, заключение кажется достаточно безвредным и более или менее оправданным; тем не менее, важно помнить, особенно с целью самообучения, что это заключение. Таких выражений как: «Он много о себе думал», «Он боялся девушек», «Она всегда хочет всё самое лучшее» стоит избегать в пользу более проверяемых: «Он проявлял раздражимость, когда люди обходились с ним невежливо», «Он заикался, когда приглашал девушек на танец», «Она часто заявляла, что хотела всё самое лучшее».

Исключение «наводящих» слов

Говоря кратко, в процессе сообщения опускаются личные чувства и отношения сообщающего. Для того чтобы добиться этого, нам стоит осмотрительно относиться к «наводящим» словам, которые могут показать или вызвать чувства. Вместо «проскользнул», можно сказать «вошёл тихо»; вместо «политики» – «члены конгресса»; вместо «чиновник» – «должностное лицо»; вместо «бродяга» – «бездомный без работы»; вместо «диктаторский заговор» – «централизованная власть»; вместо «чокнутый» – «практикующий нетрадиционные взгляды». Например, газетным репортёрам не разрешается писать: «Кучка дебилов, которые до того тупые, что повелись на идеи сенатора Смита, прошлым вечером попёрлись на сборище в какой-то полуразваленной халупе в южном конце нашего города, который она уродует». Вместо этого репортёры пишут: «Около семидесяти-пяти – ста человек присутствовали прошлым вечером на обращении сенатора Смита в районе Эвегрин Гарденз в южном районе города».

Второй этап письменного упражнения: уклоны

В ходе написания сообщений о личных опытах, можно обнаружить, что, несмотря на все усилия не допускать суждений, некоторые всё же могут прокрасться. Например, описание человека можно написать таким образом: «По-видимому, он не брился несколько дней, а на руках и лице была сажа. У него была порванная обувь, а его пальто было ему мало́ на несколько размеров и было запачкано высохшей глиной». Несмотря на то, что никаких суждений не было утверждено, одно явно подразумевается. Давайте рассмотрим другое описание того же самого человека. «Его лицо было не выбрито и неухожено, но его глаза были ясны. Он смотрел прямо, когда быстро шагал по дороге. Он выглядел высоким; возможно, это впечатление усиливало его пальто, которое было ему мало́. Он нёс книгу в левой руке, а у его ног бежал маленький терьер». В этом примере, впечатление о том же человеке значительно поменялось за счёт включения новых подробностей и опущения нежелательных. Даже если открытые суждения не включаются в описания, подразумеваемые суждения проникают.

Как же нам тогда передать беспристрастное сообщение? Конечно, мы не можем достигнуть полного беспристрастия при использовании языка повседневной жизни. Порой даже пользуясь объективным языком науки сложно выполнить эту задачу успешно. Тем не менее, осознавая, какие слова и факты могут вызвать благосклонные или неодобрительные чувства, мы можем достичь беспристрастности достаточной для практических целей. Эта осознанность позволяет нам выровнять соотношение подразумеваемых благосклонных и неодобрительных суждений. Чтобы научиться это делать, стоит написать два описания об одном предмете, следуя требованиям сообщения, и сопоставить их. Первое описание должно содержать подробности и факты склонные вызвать у читателя предубеждения в пользу предмета; второе должно содержать то, что склонит читателя против предмета. Например:


Уклон в обе стороны одновременно

Этот процесс отбора подробностей благосклонных или неодобрительных в отношении описываемой темы можно обозначить термином уклон. Уклон не предполагает открытых суждений, но он отличается от сообщения тем, что он намеренно создаёт условия, в которых определённые суждения неизбежны. Тем, кто хочет добиться беспристрастия, стоит сделать уклон, как в пользу, так и против описываемой темы, стараясь сохранить соотношение равным. Следующим шагом упражнения будет – совместить параллельные описания в одно и включить в него подробности обеих сторон.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Гендер и язык
Гендер и язык

В антологии представлены зарубежные труды по гендерной проблематике. имевшие широкий резонанс в языкознании и позволившие по-новому подойти к проблеме «Язык и пол» (книги Дж. Коатс и Д. Тайней), а также новые статьи методологического (Д. Камерон), обзорного (X. Коттхофф) и прикладного характера (Б. Барон). Разнообразные подходы к изучению гендера в языке и коммуникации, представленные в сборнике, позволяют читателю ознакомиться с наиболее значимыми трудами последних лет. а также проследил, эволюцию методологических взглядов в лингвистической гендерологин.Издание адресовано специалистам в области гендерных исследований, аспирантам и студентам, а также широкому кругу читателей, интересующихся гендерной проблематикой.

Антология , Дженнифер Коатс , Дебора Таннен , Алла Викторовна Кирилина , А. В. Кирилина

Языкознание, иностранные языки / Языкознание / Образование и наука
Любовник леди Чаттерли
Любовник леди Чаттерли

Дэвид Герберт Лоуренс остается одним из самых любимых и читаемых авторов у себя на родине, в Англии, да, пожалуй, и во всей Европе. Важнейшую часть его обширного наследия составляют романы. Лучшие из них — «Сыновья и любовники», «Радуга», «Влюбленные женщины», «Любовник леди Чаттерли» — стали классикой англоязычной литературы XX века. Последний из названных романов принес Лоуренсу самый большой успех и самое горькое разочарование. Этический либерализм писателя, его убежденность в том, что каждому человеку дано право на свободный нравственный выбор, пришлись не по вкусу многим представителям английской буржуазии. Накал страстей и яркость любовных сцен этого романа были восприняты блюстителями морали как вызов обществу. «Любовник леди Чаттерли» сразу же после выхода в свет в 1928 году был запрещен к дальнейшему изданию, а готовый тираж был изъят и уничтожен. Запрет действовал более 30 лет, и лишь в 1960 году после громкого судебного процесса, всколыхнувшего всю Англию, роман был реабилитирован и полностью восстановлен в правах.

Дэвид Герберт Лоуренс

Языкознание, иностранные языки / Классическая проза