– Так вот, – перебила его Элейн, оглядывая Гвен с головы до ног. – Надеюсь, вы успеете завершить то дело, которое, как вы полагаете, у вас здесь есть.

Когда она отошла, Патрик вопросительно посмотрел на Гвен.

– Не знал, что вы знакомы.

Она пожала плечами.

– Вообще-то, я с ней не знакома.

– Что ж, надеюсь, вы подумаете над моей просьбой. А я, возможно, сумею помочь вам обосноваться в Пендлфорде, если пожелаете остаться. Расчистить путь. – Он кивнул в сторону удаляющейся Элейн.

– Я бы не показала вам частные бумаги бабушки, даже если бы весь районный совет встал передо мной на коленях.

– Не надо так грубо, – пожурил ее Патрик. – Вижу, мы напрасно теряем здесь время.

– Вот уж нет. – Гвен поднялась. – По крайней мере, многое прояснилось. – Теперь ее интересовал только один вопрос: как сильно Патрик Аллен хочет добраться до дневниковых записей Айрис. Готов ли он ради них вломиться ночью в Эндхауз? Шанса разнюхать, каким лосьоном после бритья пользуется Патрик, так и не выдалось. Она попыталась представить его в роли взломщика, крушащего бойлер, но получилось неубедительно. Мужчина с ухоженными руками и безукоризненным выговором для таких дел не годился. Хотя внешность, как известно, бывает обманчивой.

Глава 13

Еще одна беспокойная ночь, неудобная постель, настырные мысли на тему «Кэм и Гвен», усталость и раздражение. В конце концов она надела наушники и включила музыку, чтобы проснуться, но звон гитар напоминал о Кэме. Гвен включила айпод, нашла акустический трек, но получилось только хуже. Словно для того, чтобы подразнить, заиграла песня, слушать которую она избегала последние десять лет, потому что она напоминала ей о Кэме. Раскатистый голос Дэйва Грола дышал в уши, вопрошая, может ли быть так всегда наяву. Гвен попыталась поработать с витринами, но после нескольких подряд ошибок недовольство собой стало невыносимым.

В шесть часов она потащилась на кухню, но так и не смогла сосредоточиться и что-нибудь приготовить. В семь, когда пустой желудок напомнил о себе настойчивее, Гвен съела хлопьев и два кусочка кекса. Не помогло.

В восемь она сдалась и позвонила Кэму.

– О’кей.

– О’кей?

Нервы тут же сдали.

– Забудь. Увидимся…

– Нет. Дай мне пять минут.

Гвен даже улыбнулась – какой торопливый. То прежнее, неукротимое и неистовое чувство вернулось. Ночь с Кэмом. Она поежилась.

Следующие десять минут пролетели в лихорадочной суете. Гвен побрызгала парфюмом на запястье и шею, бросила в корзину одежду и зажгла свечи в спальне. Потом задернула шторы и оценила эффект. Получилось мило. Обольстительно. Живот свело от страха. Нет, это же полное безумие. Она задула свечи.

Словно только того и ждала, зазвенел дверной звонок. Гвен слетела по лестнице, остановилась на мгновение убрать с лица волосы и открыла дверь.

– Гнал на пределе.

– Я только… – запыхавшись, выдохнула Гвен. – Не знаю. Думала о тебе. О нас. О том, что ты сказал.

Кэм криво улыбнулся и шагнул к ней.

Его губы коснулись ее губ, и Гвен словно улетела в прошлое. Тот же вкус, тот же запах, те же руки. Она нырнула в его объятья, и уровень желания мгновенно подскочил от нуля до шестидесяти.

– Наверх? – спросил, отстранившись, Кэм, и Гвен постаралась подавить проклюнувшееся чувство разочарования. Тринадцать лет назад он овладел бы ею на полу в прихожей. Но тут Кэм снова поцеловал ее, и все сомнения улетели.

Гвен взяла его за руку и повела за собой по лестнице, ощущая в себе восторг предвкушения, трепет желания и неукротимую силу. Но стоило им добраться до спальни, как что-то изменилось, и Гвен, сбросив шлепанцы, вдруг занервничала. Теперь, когда они не целовались, вся сцена показалась ей какой-то нелепой. Как там говорят? Прошлого не воротишь.

Кэм остановился у порога со странным, как будто увидел привидение, выражением на лице.

– Даже не знаю.

– О господи. – Мало того что засомневалась она, так теперь заколебался и он, а это уже попахивало оскорблением. Все же ясно, боже мой. Разве мужчинами руководит не одна только похоть? – Ты всегда такой нерешительный? Должно быть, производишь сильное впечатление в суде.

Он продолжал смотреть на нее с тем же странным выражением.

– Это ты, но это не ты.

А чего он ждал?

– Ну да, прошло тринадцать лет. Я выросла.

Кэм покачал головой, глядя на нее так, словно столкнулся с задачкой по алгебре.

– Дело не в том, что ты взрослая. Чего ты боишься?

Отвечать на этот вопрос она не стала.

Он склонил голову набок.

– Так странно. Всегда думал, что ты будешь делать что-нибудь изумительное.

– Извини, если разочаровала. – Гвен вспыхнула, словно от пощечины.

– Я не разочарован, а вот ты, кажется, да. Думаю, поэтому ты на меня и злишься.

– По-моему, мы установили, что злишься как раз ты?

– Видишь? – Его самодовольство бесило. – Ты чем-то обеспокоена.

– Поговори еще. Ты же в костюме.

– Это просто одежда. – Кэм поднял руки, взялся за воротник рубашки, стянул ее через голову и бросил на пол.