Доктор переключил что-то у дальней стены помещения, и наверху, в переплетениях опор, зажглись желтые глаза софитов, делая оружейную меньше, почти тесной. Из углов выступили массивные шкафы и стойки, пара столов с зарядными устройствами, которые узнала Мириам, а также странного вида зажимами и механизмами.

- В этих шкафах все, что может понадобиться. - Сказал доктор. - Здесь он хранил свои доспехи, личное оружие, и даже иногда принимал гостей. Если дом человека что-то говорит о нем - то посмотрите вокруг...

Мириам послушно огляделась.

Человеческое следы проступили сквозь картину отцовской мастерской, и отодвинули ее в сторону: пружинная кушетка, спрятавшаяся за рабочим столом, и укрытая полосатым пледом, электрический чайник в форме железного яблока, с остатками золотой краски на боках. Письменные принадлежности на столе, стило и пластиковые листы, придавленные плоским пороховым пистолетом, открытый красный шлем, небрежно одетый на стойку, увешанную игольниками самых разных форм и размеров. И еще десятки мелочей, делающих домом даже такое место, как это. У отца был дом, куда можно было прийти из мастерской, а у человека, который жил и работал здесь...

- Мне жаль. - Сказала Би.

- И мне. - Ответил доктор. - Но он сказал бы, что жалеть не о чем.

- Четыре часа до рассвета. - Би подошла к стойке, рассматривая висящее на ней оружие. - Совсем мало.

- Меня вот уже час как ждут в госпитале.

- Идите, мы разберемся. Я попрошу людей у Мигеля, если понадобится что-то перенести.

- Тогда... я буду на общей волне. Согласуем наши действия позже.

Доктор вышел из оружейной, не прощаясь. Би обошла стол, приподняла пистолет, заглянув в бумаги, обернулась к оружейной стойке.

- Как получилось, что Мириам бежала вместе со мной по крышам? - Спросила она, словно продолжая прерванный разговор.

- Это... проекция. - Сломанная Маска, наклонил голову, рассматривая оружейные верстаки. - Присутствие в чужом сознании, на расстоянии. Не знаю точно, как было у вас, я этого не видел.

- Все было синим. - Сказала Мириам, и присела на кушетку, за столом. - И цифры дыхания. Я чувствовала, как работает костюм - как вторые мышцы.

- Почему она, а не ты?

- Она... талантлива, и ты ее знаешь. Я мог помешать тебе... и не смог бы так.

- Почему не смог?

- С тобой... сложно. - Сломанная Маска отбросил волосы назад, как показалось Мириам - чтобы скрыть замешательство.

- Как там, в переулке?

- Да. Мне повезло, что я остался жив.

- Это потому, что я прайм?

- Нет, Ребекка, твоя особенность не в этом.

- А в чем же?! - Би сняла со стойки целый ворох игольников, и с грохотом швырнула их на верстак. Сломанная Маска бросил растерянный взгляд на Мириам, и от Би это не укрылось.

- Она тоже знает? - Би не глядя перебирала оружие на верстаке, взвешивая, поворачивая, откладывая. - Что вы переглядываетесь? Что со мной не так?!

Мириам хотела ответить, и уже открыла было рот, но Сломанная Маска едва заметно покачал головой.

- Есть несколько признаков. - Уже тише сказала Би. - По которым праймы узнают, что их срок подошел. Замедление реакции, когда начинают рваться нейронные сети. Ошибки в вычислениях, если выходят из строя сопроцессоры. Нарушения координации - когда накапливаются проблемы в узлах передачи, и от перегрузок умирают нервные клетки. Это то, о чем я знаю. А пробелы в памяти, и скачки настроения - это не симптомы. Боитесь сказать мне, что я истеричка?

- А что такое истеричка? - Не выдержала Мириам.

Сломанная Маска улыбнулся, грустно, половиной лица. Пластинки на второй половине едва пришли в движение, и Мириам на какую-то долю секунды увидела цвета, их смешение - печаль, сомнение... тонущие в его ярком свете.

- Ты боишься. - Сказал он. - Что твое тело, или твой разум подведут тебя сегодня. Что не сможешь выполнить задуманное, дашь осечку, как пистолет.

- Боюсь. - Ответила Би. - Что дальше?

- Ты - не оружие. Тебе проще считать так, чтобы не нужно было чувствовать, или помнить - но это бесполезно. Твоя истинная сущность высечена в тебе намного глубже любых нейронных цепей, боевых рефлексов, и всего того, чему тебя учили... Что из тебя сделали.

- У меня нет права на ошибку, и воспоминания могут только помешать!

- Ты до сих пор не поняла. Та часть тебя, которой больно, которую ты ненавидишь - сильнее всего. Она будет сражаться даже тогда, когда сгорят твои нейронные сети, и не будет никаких сопроцессоров. То, что я пытаюсь сказать тебе, Ребекка - ты не орудие, не инструмент... Ты человек.

Би не ответила, задумчиво рассматривая небольшой игольник, с непропорционально длинным и толстым стволом.

- Больно... быть человеком. - Наконец сказала она. - Наверняка ты прав в одном - я прячу голову в песок, это так на меня похоже.

Она отсоединила длинный ствол от игольника, и посмотрела через него на софит.

- Все время забываю спросить - как тебя зовут на самом деле?

- Никак. Там, где я рос, была только эта кличка.

- Стоит дать тебе человеческое имя.

Глава V

Интермедия II.