Двери были открыты. Сколько золота отдал де Вега — неизвестно, но шумный, населенный дом стоял пустым. В комнатах следы спешного ухода хозяев. Карл нашел Риккардо сидящим на стуле у раскрытого окна в комнате на втором этаже. Рядом на столе лежал заряженный арбалет. Белая рубашка — Риккардо снял камзол — потемнела от крови, рана открылась.

— Здравствуй, — кивнул он, когда Карл зашел.

— Что ты задумал?

— Как что? Я же говорил — убить Васкеса.

— Риккардо, не глупи. Ты поставишь себя против закона, против знати. Против короля. Я всегда с тобой, как и весь наш край, но тебя поймают и вздернут на виселице, как последнего вора и убийцу, здесь в Мендоре.

— Я его убью. А потом пусть ловят, если смогут.

— Брось, Риккардо. Он этого не стоит. Не губи свою жизнь. Тебе всего двадцать три года, стоит ли умирать из-за одного лживого ублюдка и одной бросившей тебя шлюхи!

— Не смей говорить так о Патриции, — Риккардо даже встал, словно препятствуя ему произносить такие слова о своей любимой.

— Я это сказал, чтобы растормошить тебя. Заставить думать. Оставь арбалет. Хочешь убить Васкеса — убьешь. Обучишься фехтованию у победителя королевского турнира гвардейца Феррейры и убьешь. В честном поединке. Так, чтобы никто тебя ни в чем обвинить не смог.

— Поздно, — грустно вымолвил Риккардо. — Вот он, Васкес, подъезжает к дому.

Он, застонав от боли, поднял взведенный арбалет к плечу, поймал ничего не подозревающего Альфонса на линию прицела и… упал без сознания на пол.

Карл просто ударил его в висок. Так, что граф потерял сознание.

«Риккардо, дурак. Неужели ты думал, что я дам тебе себя загубить? Сегодня же мы едем домой. В карете с задернутыми шторами. Если понадобится, я тебе руки свяжу, нет, даже обязательно свяжу. Едем домой. Прочь от столичных интриг и опасностей, прочь от Васкеса и этой стервы, чуть не поломавшей тебе жизнь». Так мысленно оценил ситуацию верный друг Карл.

ГЛАВА 4

Напротив резиденции графов Кардесов — на другом берегу Дайки — возвышалась Проклятая башня. Как она звалась изначально, никто уже и не знал. Она была донжоном Старого замка, построенного еще самим Черным Риккардо, графом-магом.

Его далекий потомок сидел в лодке, прислушиваясь к всплескам воды и скрипу уключин. Два молчаливых стражника перевозили его на другой берег. Графу не спалось, даже близость и тепло Кармен не смогли успокоить его, охладить разгоряченную душу. Он не раз вставал с постели и подходил к окну, всматриваясь в темноту. Мысли его кружились вокруг башни. Наконец он не выдержал и решился: будь что будет.

Де Вега молча смотрел на медленно приближающиеся развалины.

Старый замок. Недолгим был его век. Прадед строил его на века, но вышло совсем иначе. Как там говорится в летописи: «И пришла болезнь неизвестная, нежданная и беспощадная. Желтой заразой прозванная, ибо желтели лица умерших. Пришла осенью, когда был убран последний сноп. Злые языки поговаривали, что это наказание Кардесу за правителя-колдуна, но неправда это. Спас граф Риккардо край наш, собрал всех больных и заразных и затворился с ними в замке, вновь построенном».

Де Вега прикрыл глаза, представляя себе, как все это было.

Паника, страх. Прадед, железной рукой загоняющий всех подозрительных в ворота своей цитадели. Почти тысяча человек. Мужчины, женщины, дети. Больные и все, кто с ними общался. Горожане, приезжие купцы, стражники, сам граф.

Заколоченные изнутри ворота. Бунты обезумевших людей. Смерть.

«И всходил граф Риккардо на стену и говорил, сколько в живых осталось. И было так каждое утро. Но через четыре месяца и два дня не услышали мы голоса его, не увидели властителя нашего. Плач поднялся в городе. Закатилось солнце. Ведь так надеялись мы, что граф спасется. Ведь со всеми, со всеми, кроме него, мы уже давно простились. Казалось, защищен он был от болезни…»

А за стенами замка в Осбене графа ждали братья-инквизиторы, истины алчущие. Верные псы церкви Единого, что много лет ждали только удобного момента — вцепиться Черному Риккардо в горло. Об этом летописец молчит.

Лодка мягко стукнулась о деревянный причал. Это пробудило нынешнего властителя Кардеса от мрачных дум.

— Ждите здесь. Дальше я один.

Сойдя с причала, Риккардо оказался в пределах обветшалых стен Старого замка. Ворот не было. Войти в заброшенную, обветшалую цитадель мог любой. Но желающих гулять по кладбищу было мало.

Когда прошли отведенные законом пятьдесят лет, люди вошли внутрь цитадели. Подземелья оказались наглухо замурованы, по секциям. Сжигать — не было столько дров. Порядок прадед держал железный — живые хоронили мертвых. О последнем — своем оруженосце — он позаботился сам. Заложил камнем в нише почти у выхода из подземелья.

Нашли и записи графа — кто и когда умер. Все, поименно. Последним живым оставался сам граф. Но и он в одно утро исчез. Бесследно. Останков — костей, оружия, фамильных колец — так и не нашли.