Читаем Ястреб на перчатке полностью

Горящий камин слабо освещает большую комнату. Тени играют на стенах. Тягостное молчание. Уже заранее знаешь все вопросы и ответы. Готье с трудом стоит на ногах, опирается одной рукой на резное изголовье кровати. Лицо мокрое от пота, дышит с трудом, хрипит. Попробовал со мной потягаться. Это тебе не раны сращивать. Мне достаточно было взглянуть ему в глаза, чтобы выпить все силы, оставив на грани обморока. Лаура — неверная жена — даже не успела встать. Сейчас полусидит-полулежит, прижимая к себе одеяло. Как будто это ее спасет. Огонь камина освещает ее лицо. Испуганное, растерянное, взволнованное. Не ждали меня здесь. Совсем не ждали. Лаура тщетно ищет, что сказать. Не находит слов. Ее хватает только на судорожное:

— Гийом, не надо… Гийом, давай поговорим!

То-то вы не хотели поговорить со мной раньше. Сбежали, как преступники, которыми в принципе и являетесь. В глазах Лауры пылает ненависть. Любимая, когда ты успела меня возненавидеть? За что? За свою вину?

Смотрю в глаза Готье. Ненависти нет. Есть боль, чувство вины, обреченность и готовность защищать Лауру. Она мне достанется только после его смерти. Готье, дурак, думаю я, с чего ты взял, что она мне нужна? Теперь…

Кисть руки согнута на манер кошачьей лапы, пальцы-когти скребут по воздуху. Один взмах — и на белых простынях появятся темные карминовые пятна.

Молчат. И я молчу. Так не может долго продолжаться. Пальцы-когти нервно скребут по воздуху.

Мои мысли прервал шум за спиной. Оборачиваться не стал. И так все ясно. Судя по речи, пьяная компания дворян возвращается с веселой гулянки. Карета и телохранители ждут меня в квартале отсюда. Я всегда прогуливаюсь в одиночестве, ибо молчаливая охрана, следующая рядом, портит все удовольствие. Да и лишнее это. Ибо та компания, хоть голоса и говорили об агрессивности и желании приключений, была не опасна. Для меня.

— Эй, ты! Стой, кому сказали! — кричит мне кто-то хриплым голосом.

Оборачиваюсь. Трое. Судя по одежде и манере держаться — дворяне. На поясах мечи. Тот, что простужен, кашляет и вновь повторяет:

— Стоять!

На мне были длинный плащ и шляпа с короткими полями. Такие здесь обычно носят юристы, чиновники, королевские служащие.

— Сеньоры, посмотрите, кто встал у нас на дороге! — восклицает второй, в красном камзоле.

— Ха, да эта чернильная душа уже наделала в штаны от страха! — смеется третий, он принял бледность моего лица за испуг. Зря.

— Не бойся, не тронем. Не станем марать о тебя руки. Снимай плащ! — велит простуженный.

Слышал я о такой забаве. Шайки бездельников, не знающих, чем себя занять, грабят прохожих по ночам. А иногда и днем. Отбирают одежду. Забавы ради. Часто бьют жертв. Иногда силой уводят с собой красивых девушек. Власти на это закрывают глаза. Такое есть везде. Помню, в юности и в моем родном городе было что-то подобное. И не так уж эти трое и пьяны.

Скучно? Что ж, давайте повеселимся, подумал я.

Снимаю и отдаю «красному» плащ. Второй с удивлением рассматривает меня. Лицо спокойное, страха не видно. Лишь интерес в глазах. Какая-то неправильная жертва.

— Эй, чинуша, шляпу тоже давай! — добавляет простуженный.

Оттолкнули и спокойно, как ни в чем не бывало, пошли дальше своей дорогой. Знали — жаловаться, кричать, звать стражу не буду. Вот только второй напоследок внимательно смотрит мне в лицо. Пытается вспомнить, где видел. Но здесь слишком темно. Фонари горят через раз, вороватые чиновники экономят на масле.

Отошли на десять шагов. Достаточно. Такого расстояния мне хватит. Громко спрашиваю:

— Сеньоры, вещи отдавать не собираетесь?

— Что он там пищит, Хуан! — кричит «красный».