Читаем Ясир Арафат полностью

Командиры федаинов послали навстречу иорданским солдатам несколько своих человек. Они должны были предостеречь иорданцев от вмешательства. Командиры пригрозили взорвать самолеты, если танки подойдут в непосредственную близость к «Аэропорту революции». Руководство иорданской армии отдало приказ «Соблюдать дистанцию!». Король Хусейн не хотел отвечать за гибель почти трехсот пассажиров.

Общее число заложников не превысило четырехсот человек — даже после прибытия в «Аэропорт революции» третьего самолета. Ясир Арафат — который не несет ответственности за угон самолетов, — хочет позаботиться о том, чтобы освободить из адской жары самолетов женщин и детей.

Самолеты стоят под палящим солнцем. Днем температура поднимается выше 40 градусов. Туалеты, не предназначенные для столь длительного использования, переполнены. Разложение фекалий при такой жаре производит невыносимый смрад. Существует опасность возникновения болезней, даже эпидемии. «Содержать женщин и детей в подобных условиях — это не придаст славы нашей революции», — признает Арафат в телефонном разговоре с руководителями Народного фронта освобождения Палестины. Ему возражают, что этим детям все равно лучше, чем детям изгнанного народа Палестины.

Вмешательство Арафата осложняется тем обстоятельством, что важнейшая фигура Народного фронта в те решающие дни находится не в Иордании и даже не в другой стране Ближнего Востока: Жорж Хабаш находится в ознакомительной поездке по Китаю и Северной Корее. Вся ответственность лежит на докторе Вади Хаддаде. Будучи вторым человеком в иерархии Народного фронта, он склонен к жестким решениям.

Доктор Вади Хаддад совершенно не прислушивается к призывам Арафата уважать заповеди человечности. Тем не менее на него как на врача воздействует аргумент, что палестинские борцы за свободу не должны давать повода к упрекам, что из-за них люди погибли от эпидемий. Арафат получает ответ, что до сих пор миру было безразлично то, что палестинские беженцы подыхают от эпидемий. Однако вскоре доктор Хаддад соглашается, чтобы женщин и детей выпустили из самолетов и доставили в Амман, чтобы установили передвижные туалеты иорданской армии.

Перед самим собой он извиняет свои гуманные побуждения тем, что он согласился на уменьшение числа заложников, поскольку доктор Жорж Хабаш приказал при любых обстоятельствах не допускать гибели заложников. Тем самым заместителю было запрещено допускать гибель людей из-за небрежного отношения или из-за болезней.

Арафат, высшее исполнительное должностное лицо ООП, не был поставлен в известность о планах Народного фронта. Стратегия угона самолетов с ним не обсуждалась — он никогда ее не одобрял. Однако вначале он медлит с осуждением этой стратегии. Если он хочет сохранить видимость сплоченности Организации освобождения Палестины, он должен воздержаться от слишком резкого осуждения Народного фронта. В это критическое время нельзя давать Народному фронту повод для прекращения сотрудничества.

Однако Арафат признает, что угон самолетов международных авиакомпаний по крайней мере в одном отношении пошел на пользу: «Людям всего мира, и прежде всего европейцам и американцам, ясно указано на то, что на Ближнем Востоке прямо перед их собственным домом народ живет в нищете и отчаянии».

Однако понимание этого не ведет к оправданию угона самолетов. К тому времени, когда большинство заложников было освобождено из заточения в самолетах, но еще удерживалось Народным фронтом, Ясир Арафат выражает Хансу-Юргену Вишневски, который хлопотал в Аммане об освобождении заложников, свою точку зрения: «ООП осуждает угоны самолетов. Поэтому мы даже исключим Народный фронт из ООП. Такие действия лишь провоцируют новые удары против нашего народа. Мы должны все сделать для того, чтобы предотвратить катастрофы». Аналогичную точку зрения представлял Найеф Хафатме, руководитель «Демократического народного фронта освобождения Палестины»; он заявил: «Подобные акции не способствуют успеху революции. То, что делают люди Хабаша, это чистое сумасшествие».

Однако Лейла Халед, лично участвовавшая в угоне, считает: «Мы живем в век насилия. Право не в состоянии восторжествовать, оно бессильно! Наша стратегия такова: насилие против насилия. Однако мы требуем, чтобы нам дали действовать так, как мы хотим!»