Скепсис лидера Народного фронта освобождения Палестины нельзя назвать необоснованным — это обнаруживается в дальнейшем. Несмотря на то, что Арафат и Хусейн договорились о целесообразности регулярных консультаций, таковые не проводятся. Надежда на то, что Хусейн вновь предоставит ООП возможность оборудовать базы для борьбы с Израилем, разбивается. Для Хусейна встреча с Ясиром Арафатом остается эпизодом. Он использовал ее для того, чтобы доказать всем арабским режимам, что монарх Иордании не дает израильтянам поймать себя в ловушку.

Однако Ясир Арафат расценивает встречу с королем Хусейном как успех, ибо она документально подтвердила в глазах мировой общественности, что Арафат — политический представитель палестинцев. Он может чувствовать себя ответственным за жителей захваченных территорий, которые до 1967 года принадлежали к Иордании и с этого же года, отмеченного войной, вынуждены жить под контролем Израиля.

28. Годы борьбы за влияние на захваченных территориях

В 1967 году, когда военные действия на исходе Июньской войны завершились перемирием, израильтяне захватили территории, население которых составляло почти миллион человек. Эти палестинцы были для государства Израиль врагами — противниками в войне, которая только что закончилась. 70 000 палестинцев, жители восточной части Иерусалима, декретом были приравнены к гражданам еврейского государства. Этой акцией израильское правительство хотело продемонстрировать свою решимость никогда не поступаться Восточным Иерусалимом. Однако жителям захваченных территорий по западному берегу Иордана и сектора Газа пришлось смириться с военной администрацией.

В этот момент правительство Израиля намерено было доказать миру, что никакой Палестины вовсе не существует. Леви Эшкол, премьер-министр Израиля, заявлял: «Кто такие палестинцы? Я таких не знаю. Жители областей, которыми мы владеем, не являющиеся евреями, — это арабы, бедуины!» А Голда Меир высказалась следующим образом: «Неправда, что мы изгнали людей и отняли землю. Страна была почти пуста».

Министр, ведающий вопросами воспитания, сообщал учителям израильских школ: «Важно разъяснить нашей молодежи, что, вернувшись в эту страну, мы не обнаружили какого-либо другого народа и другой нации. Не было народа, который мог претендовать на то, что поселился здесь столетия назад. Мы встретили арабов, предки которых осели здесь лишь несколько десятилетий назад. В период 1830–1840 годов они бежали из Египта, поскольку ощущали на себе гнет властителя Египта Мухаммада Али».

Миллион жителей захваченных территорий вначале ощущали себя лишенными управления. Для них встал вопрос собственной идентификации, национальной принадлежности. Король Хусейн, бывший для них до того момента главой государства, своими политическими и военными ошибками положил начало бедствиям.

Он не мог больше оставаться главной фигурой для большинства жителей Иерихона, Вифлеема, Хеброна и Набулуса. До настоящего времени в этих городах политику определяли члены уважаемых семейств и слой зажиточного купечества. Они установили тесные связи с администрацией короля в Аммане, однако теперь были вынуждены подчиниться власти израильских военных губернаторов. Им пришлось принять к сведению, что на рынках в захваченных областях о короле Хусейне отзываются с презрением, обвиняют его в предательстве.

Молодежь в особенности протестовала против традиционного руководства, оказавшегося несостоятельным. Они устраивали демонстрации, направленные против Хусейна, — и они охотно прислушивались к словам Ясира Арафата, который в то время в окрестностях Набулуса тайно призывал к сопротивлению власти израильских захватчиков.

Выражение горечи палестинцев, находящихся под контролем израильского военного губернатора, нашел поэт Камаль Насер, христианин, которого высоко ценил Ясир Арафат. Позднее Камаль Насер оказался в числе жертв налета израильских отрядов на Бейрут. Его «Гимн ненависти» в дословном переводе звучит так:

«Если бы Иисус жил среди нас и увидел, что происходит, Он потребовал бы от нас Священной войны с мечом. Страна, в которой он вырос, сегодня вынуждена иметь миллион рабов.

Почему Он не показывает свое возмущение?

Почему Он не требует зуб за зуб и око за око?

О, апостол прощения! В нашем несчастье не остается места прощению и любви!»

Более широкий резонанс, чем стихи Камаля Насера, имели статьи того журнала, который с начала шестидесятых годов выходил ежемесячно. Оформление было простым. Издание состояло всего из тридцати страниц, печаталось оно в Бейруте. Название его — «Наша Палестина». Для читателей журнал нашел особое название: их называли «дети катастрофы».

Наиболее видный автор «Нашей Палестины» входил в ближайшее окружение Ясира Арафата. Написанное им превратилось в программу постоянно расширяющегося движения сопротивления против израильской военной администрации: